Солнце над Лучезарным Королевством вставало точно по расписанию, утвержденному канцелярией Его Святейшества. Оно заливало золотом белые мраморные мостовые, с которых дворники только что смыли ночную грязь — вместе с тремя уснувшими бродягами, которых вежливо, но твердо выставили за городскую черту, чтобы не портили благочестивый пейзаж.
Над Темным Доминионом, висел точно такой же серый утренний туман. Разница была лишь в том, что местный туман пах не лавандовым мылом, а горелым углем и дешевым элем.
Между ними тянулась Стена. Пять метров серого тесаного гранита. По официальным хроникам обеих сторон — «Непреодолимый барьер между Светом Истины и Бездной Порока».
На вершине Стены, в тени сторожевой башни, сидели двое. На одном была сияющая кираса с выгравированными крыльями, на другом — шипованный кожаный доспех с черепом на пряжке. Они сидели на перевернутом ящике из-под вяленой воблы и сосредоточенно трясли кожаный стакан.
— Три шестерки, — бросил стражник Света, капитан Люциан, поправляя съехавший набок нимб на шлеме. — С тебя пять серебряных, Маллок.
— У тебя кости святой водой кропленые, не иначе, — проворчал Маллок, стражник Тьмы, выковыривая из кармана погнутые монеты. — Или твоя хваленая праведность позволяет тебе мухлевать с благословения синода?
— Наша праведность, — наставительно поднял палец Люциан, пряча выигрыш в потайной карман, — позволяет нам оптимизировать удачу. Разницу понимаешь? Кстати, твоя жена просила передать, что если ты опять принесешь домой синие нитки из нашего квартала ткачей, она тебя прирежет во сне. Ей нужны были зеленые.
— Так зеленые у вас контрабанда! — возмутился Маллок. — За них пошлина тридцать процентов, как за «товары, искушающие взор тщеславием».
— Ну так зайди через подкоп у третьей опоры, там старый Томас берет всего две медные монеты за проход. Только пригнись, там свод просел после весенних дождей.
Снизу, со стороны Великих Железных Ворот, донесся скрежет. Оба стражника синхронно глянули вниз. У ворот, которые официально открывались раз в столетие для подписания пактов о ненападении, стояла телега. Молодой парень в светлой тунике Лучезарного Королевства пытался протолкнуть через узкую щель в калитке мешок с картошкой. С другой стороны мешок принимал горбатый малый в черном плаще.
— Эй! — крикнул Люциан вниз. — Паршивец! Ты что творишь?
Парень испуганно задрал голову:
— Господин капитан! Я... я несу свет милосердия голодающим братьям во тьме!
— Ты пошлину в казну Милосердия за предельную норму вывоза картофеля заплатил, несущий? — отозвался Люциан. — С тебя две монеты. И скажи этому вон тому, в черном, пусть вернет мою лопату, которую он в прошлый четверг «одолжил для нужд преисподней».
