КНИГА 1: РОЖДЁННЫЙ ВО ТЬМЕ
Пролог: Тот, кто родился в ночь умирающей луны
Империя Дарада. Подземелья Старого дворца. Год 5138от Основания. Одиннадцатая ночь Зимней Луны.
Камень здесь помнил всё.
Это был не просто базальт, не простая вулканическая порода, из которой сложены стены самых древних темниц Империи. Это был памятник — материя, пропитанная чужими страданиями настолько глубоко, что сама структура камня изменилась, превратившись в летопись боли. Каждое прикосновение, каждая упавшая капля пота, каждый сдавленный крик — всё это въелось в кристаллическую решётку породы, застыло там, как насекомые в янтаре, и теперь ждало своего часа, чтобы вырваться наружу.
Вальтера, Царица Ночи, Правительница Империи Дарада, ступала по каменным плитам, и холод, поднимающийся из глубин, был ей не страшен. Этот холод был её ровесником — тысячелетия назад, когда мир был моложе и жестокосерднее, она вдыхала точно такой же воздух здесь, за Первыми Вратами, в месте, где солнце оставалось лишь бледной, почти забытой легендой. Но сейчас этот холод пробирал её иначе — он лип к вампирской коже, невосприимчивой к обычным перепадам температур, проникал сквозь неё, находил те щели в душе, которые она считала навеки заделанными.
Её плащ из чёрного шёлка, расшитый серебряными нитями в форме паутины (каждая нить — застывшая молитва, вытканая эльфийскими мастерицами, что ушли из мира тысячу лет назад), бесшумно скользил по каменному полу, оставляя за собой едва заметный след — след, который в этом месте не имел значения, ибо здесь никто не искал следов. Здесь искали ответы.
В каждой трещине пола, в каждой ложбинке меж плит, где скапливалась вековая пыль и затхлая вода, Вльтере чудились глаза. Не глаза надзирателей — те давно сгнили. Глаза тех, кто когда-то спускался сюда раньше и уже не вернулся. Они смотрели на неё из глубин камня, из глубин времени, из глубин собственной агонии, и их безмолвный вопрос звучал в тишине коридора как набат: «Зачем ты здесь? Ты, живая среди мёртвых? Ты, свободная среди закованных?»
Она не отвечала. Она не должна была оправдываться перед тенями прошлого.
Восемнадцать лет.
Целая человеческая жизнь — мгновение для демоницы, но эти восемнадцать лет, проведённые в пыльных коридорах власти, среди политических интриг и компромиссов, растянулись для неё в бесконечную череду выборов. Каждый из них был подобен удару скальпеля: не смертелен, но оставляет шрамы. С каждым годом лестница, ведущая в Старые Темницы, казалась ей всё круче, воздух — всё тяжелее. Он пропах не просто сыростью и ржавчиной. В нём чувствовалось человеческое отчаяние — липкое, едкое, оно разъедало даже камень, превращая его в труху, которая скрипела под ногами, как пыль веков.
