В том месте, где Никита помнил окно своей комнаты, теперь останавливались поезда.
Он проверил адрес ещё раз. На экране телефона синяя точка осталась у входа в метро. Эта штука знала, где он стоит, с точностью до нескольких шагов. Никита до сих пор не мог решить, что ощущает сильнее: удобство или что-то жутковатое. Ошибки в адресе не было. Над стеклянным козырьком горела буква М, вниз уходили три эскалатора. Из-под земли тянуло нагретым железом и чужими духами.
Никита убрал телефон. Он заранее приготовился увидеть развалины, пустырь, даже другой дом. С этим можно было бы что-нибудь сделать: постоять у ограды, найти знакомую линию фундамента. Но люди спускались сквозь его прошлое, поправляя наушники, и ни один не замедлял шага.
У самого входа торговали кофе. Девушка за стойкой отбивала ногтем ритм песни, звучавшей из крошечной колонки. Дальше, на перекрёстке, жёлтый трамвай огибал кирпичное здание с зелёной башенкой. Башенку Никита узнал. Он столько раз видел её из окна, что сейчас ощутил почти физическое облегчение: значит, всё-таки здесь.
Он отошёл от людского потока и повернулся к стеклянному фасаду. Отражение показывало мужчину с короткими тёмными волосами и молодой, упрямой линией рта. Несколько дней назад Никита простоял перед зеркалом почти час, пытаясь найти на лице хоть какое-то свидетельство пропущенных лет. Ничего. Шестьдесят лет его не было на Земле. За это время здесь успели родиться и состариться люди, а у него даже шрам у подбородка остался прежним. Никита коснулся его большим пальцем. Время обошлось с ним неприлично бережно и совершенно безжалостно со всем остальным.
Мимо пробежала женщина, придерживая раскрытую сумку. На ходу она говорила с кем-то невидимым:
– Купи хлеб. Обычный, пожалуйста. Последний раз ты принёс такой, что его пришлось замачивать.
Телефона в руках у женщины не было. Никита проводил её взглядом и лишь потом заметил белый наушник. Ещё недавно он непременно оглянулся бы: кому она говорит? Теперь хотя бы знал, что искать. Но привыкнуть к человеку, который обсуждает покупки с пустым воздухом, пока не получалось.
Она свернула за угол, всё ещё отчитывая невидимого собеседника. Никита невольно улыбнулся. Хлеб, по крайней мере, всё ещё умели испортить.
Он спустился на несколько ступеней и остановился перед схемой метро. Зелёная линия пересекала Преголю, проходила через деловой район Ластадие и уходила на запад. Там город вытянулся вдоль судоходного канала до залива, потом продолжился цепью новых районов в сторону открытого моря. Синяя ветка связывала Южный вокзал с северными кварталами; красная огибала центр. Названия некоторых станций были знакомыми, но расстояния между ними теперь приходилось считать остановками.
