Пролог. Стеклянная статуя
Стеклянный сад. Уровень 201.
Здесь никогда не бывает тихо по-настоящему. Серебристый свет вибрирует в стеклянных стенах с частотой 2,7 кГц, и если прислушаться, можно разобрать слова — не произнесённые, а впечатанные в само пространство.
«Субъект 47. Линк Кей. Состояние: „тихая остановка“. Причина: несанкционированный доступ к данным проекта „Хирон“. Начало копирования сознания».
Скульптуры в саду замерли в своих вечных позах — танцоры, воины, учёные, дети. Стеклянные свидетели. И одна, ещё не законченная, обретала черты. Лицо. Шрам на левой брови — старый, с Нижних уровней. Усталые глаза, которые видели слишком много, чтобы закрыться. Стеклянный двойник Линка Кея смотрел в пустоту.
А где-то над ним, в белом шуме — том пространстве между реальностями, куда Veritas не заглядывает, — разворачивалась его память. Плёнка. Не магнитная и не киноплёнка — скорее цифровая, виртуальная плёнка последних лет, дней, минут до «остановки». Застывшая в кристалле Хроноспирали.
Плёнка памяти дёрнулась и пошла.
Переулок. Темнота. Мокрый бетон под щекой.
— Вставай, мать твою. Или ты решил пустить корни прямо в этой луже?
Голос в голове звучал так, будто кто-то колотил в дверь с похмелья — настойчиво, зло, без надежды, что ему откроют.
Линк разлепил веки. Темнота. Бетон под щекой — мокрый и холодный. Он лежал на боку в переулке, которого не помнил. Пахло мочой и гнилым субстратом — тем самым сладковато-приторным запахом, от которого хочется забыть, что у тебя вообще есть нос.
Левое предплечье дёргало, по всей руке, словно пыталось достучаться в сердце, — имплант. Линк знал это с той же уверенностью, с какой не помнил собственного имени.
— Кто ты? — мысленно спросил он.
— Скриб. Твой персональный кошмар, привязанный к нервной системе. Помнишь? Два месяца назад тебе вживили этот имплант вместе с последней дозой «Панацеи» — дополнительным модулем на основе вакцины. После выстрела система ушла в аварийную перезагрузку, и я снова в строю. Я — твоя память, твои уши и твоё чувство юмора. Которое тебе сейчас очень пригодится.
Линк попытался сесть. Переулок поплыл. Стены из серого, пористого материала, похожего на застывшую пену. Из трещин свисали серебристые нити, пульсирующие в такт его дыханию.
Прямо перед лицом, в луже мутной воды, отражалось что-то странное. Стаканчик? Дешёвый пластик, кривой стебель, усеянный острыми шипами, и чахлый шарик на верхушке — бывшая лампа, теперь тёмная и безжизненная. Ночник. Сорное семя.
