Городская крепость, возвышающаяся над столицей, словно страж времён, представляла собой грандиозное сооружение, восхищающее своей мощью и величием. Четыре массивные башни, увенчанные зубчатыми карнизами, стремились к небу как стальные пики, охраняющие город от незваных гостей. В их окнах ярко мерцал свет факелов, разгоняющий ночную мглу. Башни соединялись между собой крепкими стенами, и рельефными изображениями гербов каждого из родов-основателей, символизируя единое могущество империи Шаардан.
Но впечатление от величественных видов быстро померкло, едва я оказалась внутри, на самом нижнем из уровней крепости, в подземелье…
Там оказалось гораздо темнее. И холоднее. Меньше воздуха. Четыре стража из городского патруля вели меня вдоль длинного узкого коридора, часть стен которого заменяли массивные прутья из трансмутировавшей триллиевой руды, по другую сторону которых были камеры для заключённых. Многие из них оставались пустыми. А в другие не получалось так быстро заглянуть. Последнее я осознала не сразу, но их обитатели слишком успешно забивались в самые дальние и тёмные углы, словно не желали, чтоб их кто-нибудь увидел. Почему? Я не знала. А единственная догадка не понравилась мне настолько, что я не захотела озвучивать её даже для самой себя.
— Где мои друзья? — обратилась к одному из четырёх стражей, что шагал рядом со мной молчаливой грозной тенью, закутанной в плащ, увенчанный отличительным знаком власти. — Их вы тоже сюда приведёте?
Он промолчал. Только поджал губы. Зато ответил другой.
— Непременно, — послышалось за моей спиной.
Голос звучал снисходительно-небрежно, но я не стала зацикливаться на таких мелочах, моментально обернулась.
— Когда? — поинтересовалась у того единственного, кто заговорил со мной, с тех пор как на меня нацепили сдерживающие наручи, а потом втолкнули в переливающийся всеми цветами радуги переход, отделив от Ксандра и остальных.
Я почти сразу пожалела о своём любопытстве — как только прутья из трансмутировавшей триллиевой руды по бокам от нас сменились на глухие узкие двери из того же непробиваемого сплава, а из-за одной из них донёсся душераздирающий человеческий вопль, полный страдания и боли. Тогда же сквозь очередную снисходительно-небрежную усмешку страж ответил:
— О, ты непременно услышишь их, когда они будут здесь.
Намёк оказался настолько прозрачным, что невозможно было его не понять. У меня всё внутри похолодело и сжалось. Тем более что вопли стали громче. Что хуже всего…
— Не разговаривай с ней, — пресёк нашу беседу тот самый страж, к которому я изначально обратилась.
