Мёртвые Топи остались позади — полоса гнилой воды, чёрных, скрюченных деревьев и тумана, в котором даже сенсоры «Властелина» врали. Теперь под ногами шагающего исполина хрустел спекшийся в стекло песок. Я вёл его на небольшом ускорении, чтобы наша гвардия успевала за нами. Айза ещё не восстановилась после пробуждения, Вера была вымотана до предела поддержанием её контура, а Алиса… Алиса молчала уже четвёртый час. Это было гораздо хуже любой истерики.
Мой плащ, в который мы укутали Айзу, всё ещё не высох после бункера. Девушка спала в кресле, поджав ноги к груди. Её светлые волосы разметались по подголовнику, пальцы слегка подрагивали во сне — Пси-контур восьмого уровня адаптировался к реальности, перестраивая нейронные связи.
Я поправил край плаща, сползший с её плеча. По-отечески, почти машинально. Мне не нужно, чтобы древний гибрид Архитекторов подхватил воспаление лёгких в первые же сутки после своего тысячелетнего сна.
— Артур, ты никогда не был таким заботливым.
Голос Алисы прозвучал с какой-то странной интонацией. Так она говорила перед тем, как раскромсать Корсакова — когда уже приняла решение, но ещё не вытащила клинок.
Я не обернулся. Смотрел на голографическую карту, развёрнутую передо мной, отслеживая движение колонны. Три вездехода шли позади «Властелина», держа дистанцию в сто метров. В них — остатки отряда, те, кто выжил. Двадцать три бойца. Мало. Чертовски мало для того, что нам предстоит.
— Она замёрзла, — сказал я. — Всего лишь замерзла.
— Всего лишь, — повторила Алиса. Её пальцы сжались на подлокотниках кресла. — Ты нёс её на руках. Ты говорил с ней во время стазиса. Это не «всего лишь», Артур.
Я наконец повернулся. Алиса смотрела на меня в упор. Серые глаза, которые я видел в десятках боёв, сейчас горели. И это была не ревность, это было что-то другое. Что-то похожее на страх. Страх потерять тех, кто тебе дорог.
— Ты боишься, что я стану слишком мягким, — сказал я. — Что эта хрупкая девочка, которую мы вытащили из капсулы, превратит меня в благородного рыцаря, который не сможет нажать на спуск, когда потребуется.
— А разве не так? — она подалась вперёд. — Ты смотрел на неё так, будто она… последняя надежда этого проклятого мира. А она оружие, Артур. Такое же, как я. Как Вера. Только гораздо сильнее. Я никогда не встречала людей с таким пси-индексом. И если ты начнёшь относиться к нам как к фарфоровым куклам, которых нужно оберегать…
— Алиса, ты мой Первый рыцарь, — перебил я. — Ты мой клинок, который я бросаю в бой, и ты первая и самая главная для меня. Именно поэтому тебе не нужно устраивать сцен, потому что ты важна для меня, и я никогда не сомневался в твоей прочности.
