Фантастика
Совет Тел
Солнцева М.В.
Планеты Солнечной системы умеют говорить — и говорят они примерно так же, как люди: обижаются, хвастаются, врут о своём возрасте и перебивают друг друга. Лингвист Полина Штерн, специалист по мёртвым языкам, всю жизнь расшифровывала то, чего уже никто не скажет, и однажды ночью на РАТАН-600 услышала голос, который говорил на языке, где слово «я» значит «я и все, кто на мне живёт». Проблема в том, что Землю за этот голос вызывают на Совет Тел: её детей обвиняют в несанкционированном вещании, а планету — в том, что она не умеет их заткнуть. Драма о том, что услышать кого-то — работа, а не чудо, и о том, как трудно быть переводчиком между теми, кто любит друг друга и не умеет разговаривать.
SunnyBooks
Глава 1. Ночь, когда шум заговорил
Сигнал пришёл в 3:14, и первое, что сделал Константин Дудник, — обругал китайцев.
— Это спутник, — сказал он с той уверенностью, которая появляется у человека, проработавшего в смене шесть часов и не выпившего ни одного чая до конца. — Китайский. Или американский. Или вообще наш, которого нет в списке, потому что список составляли в понедельник.
— У него структура, — сказала Полина.
— У всего структура. У меня в холодильнике структура.
Она не стала спорить. Спор в три часа ночи — это способ согреться, а не способ выяснить истину, и Полина давно выучила: с людьми, которые всю ночь следят за приборами, лучше говорить утром, когда они становятся людьми.
Телескоп стоял на плато, и в окне было ровно две вещи: небо и снег. Снег шёл с вечера боком, потом устал и пошёл прямо, а к трём часам лёг и стал похож на одеяло, накинутое на что-то большое, чей силуэт угадывается, но не более. Полина сидела у монитора в свитере, из-под которого торчал воротник второй рубашки, потому что отопление в аппаратной работало по принципу «мы не обещали».
Она пришла сюда в сентябре по разнарядке. Формулировка в приказе звучала так: «привлечь специалиста по дешифрированию мёртвых языков к анализу архивных шумов». Мёртвые языки в этой формулировке были не зря: у Полины не было ни одного живого. Она умела читать то, чего уже никто не скажет, — таблички из Угарита, письма из Фаюма, берестяные записки из-под Новгорода, в которых люди по имени Ждан просили прислать соли, — и за это умение ей платили столько, что она снимала квартиру с видом на трансформаторную будку и считала это нормальным.
— Полина Марковна, — сказал Константин, — вы, если хотите, можете посмотреть. Но я предупреждаю: это спутник.
— Я посмотрю.
Она надела наушники. В наушниках был шум.
