Роман является художественным произведением. Компания «Соннис», застройщик «Ладожский берег», дом на Пионерской улице в старом Кудрове и все персонажи книги вымышлены; любые совпадения с реальными людьми и организациями случайны.
Научные опоры романа реальны. Метод целевой реактивации памяти — когда тихий звук, проигранный спящему, оживляет связанные с ним воспоминания — изучается в лабораториях сна уже больше двадцати лет. Опыты по «инкубации» сновидений, то есть по заказу человеку определённого сна, ставились в Массачусетском технологическом институте. В 2021 году одна американская пивоварня провела рекламную кампанию, обещавшую зрителям сны о своём напитке, и вскоре несколько десятков учёных подписали открытое письмо с предупреждением, что реклама во сне перестала быть фантастикой.
Всё остальное — вымысел. Пока.
Посёлок Кудрово. Ночь на 12 января 2003 года
Девочке снилось лето.
Речка, узкая и тёплая, с жёлтыми кувшинками у берега. Мама на мостках, в белом платке. Брат в панамке, сползающей на нос. Пахло скошенной травой и мокрыми досками.
Потом запахло иначе.
Сначала — как у бабы Зины, когда у неё подгорает каша. Потом — как на свалке за гаражами, где мальчишки жгут покрышки. Потом — никак. Запах стал таким густым, что перестал быть запахом и стал чем-то, что лезет в горло и не даёт вдохнуть.
Девочка открыла глаза.
В комнате было темно. Не так, как бывает ночью, — серо-темно, с жёлтым квадратом фонаря на потолке. А по-другому. Темнота стояла в комнате, как вода в ванне. Плотная. Шевелящаяся.
Фонаря на потолке не было.
Девочка села. Кашлянула. Ещё раз. Глаза щипало, как от лука.
— Мама?
Мамы не было. Мама на смене. Мама сказала: «Спи, Никуша, утром приду, а если что — стучи бабе Зине». Мама всегда так говорила. Мама уходила в восемь вечера и приходила в восемь утра, пахнущая больницей и холодом, и падала на диван прямо в пальто.
— Тёма?
Брат спал в маленькой комнате. Ему было четыре. Он всегда спал, раскинув руки, как будто летел.
Девочка спустила ноги с кровати. Пол был тёплым. Почему-то очень тёплым. Как песок на пляже в полдень.
Потом в дверь постучали.
Не в дверь комнаты. Во входную. Громко. Часто. Кулаком.
И голос. Старый, хриплый, знакомый.
— Никуша! Ника! Открой, деточка! Это я!
Баба Зина.
Девочка побежала. По коридору. В темноте. Держась за стену. Стена тоже была тёплой.
Замок — высоко. Она встала на цыпочки. Повернула. Как мама учила: два раза влево.
Дверь открылась.
И в квартиру вошёл дым.
Баба Зина стояла на площадке. В ночной рубашке. В валенках. С мокрым полотенцем в руке. Седые волосы — распущенные, длинные, до пояса; девочка никогда не видела её без платка.
