Сколько весит папа в гробу?
Мысль, конечно, постыдная. И уж точно не достойная порядочной барышни.
Однако после нескольких дней умопомрачительного одиночества и почти полного молчания в голову лезло всякое.
Наверное, как мамин дорожный сундук. Значит, нужно как минимум трое крепостных, чтобы его поднять.
Папы не было дома семь лет. Аня знала, что папа служит где-то далеко на Кавказе. Совершает подвиги и бьёт басурман. А ещё Аня знала, что имение живёт не за счёт крестьян, а за счёт его жалованья. Так всегда говорила матушка.
А теперь вот гроб.
Все эти люди, которые сейчас наполняли церковь, вели себя так, будто были папе закадычными друзьями. И, конечно, видели его буквально позавчера.
Все.
Вот прям каждый из этой огромной толпы.
Тут были крестьяне из соседних деревень, бородатый купец, дворяне в приличных костюмах, четверо батюшек. Отставные солдаты в поношенной рваной форме. В такой явно не ходят на войну.
У одного не было ноги.
По идее, герои войны должны восхищать. А этот — пугал.
— Это кто? — тихо спросила Аня у матери.
Мать не сразу поняла, о ком речь.
— Где?
— Вон тот, — Аня аккуратно кивнула.
Мать посмотрела и быстро отвела взгляд.
— Сослуживец твоего отца.
— Он страшный.
— Аня.
— Ну правда же.
— Не говори так. Он герой и ветеран. И ногу потерял на поле боя!
Будто нельзя одновременно потерять ногу в бою и быть страшным.
Папа лежал в гробу в парадном мундире, а сверху положили что-то вроде покрывала с крестами. Аня хотела поправить отцу воротник, но знала, что нельзя.
А страшный одноногий ветеран стоял в углу и наблюдал.
За спиной Ани шептались две старушки. Они вроде как говорили ровно то, что видели, но в их словах всё равно не было ни капельки правды.
— Молодой ещё вроде был...
Да нет, вон он седой уже совсем.
— Говорят, самоходная пушка взорвалась. Экспериментальная!
Кажется, никаких самоходных пушек не существует.
— А девочка-то как на него похожа...
Совсем не похожа. Тёмно-русые волосы, карие глаза. Едва курносая. Все всегда говорили, что Аня больше похожа на маму.
Священник вышел медленно. Он говорил слова, которые Аня слышала и раньше — на праздниках и службах, — но сейчас они звучали иначе: длиннее и как будто тяжелее. Некоторые слова она знала, а некоторые нет, но спрашивать не хотелось.
Да и нельзя.
Люди подходили к гробу по одному. Мужчины кланялись и крестились. Женщины вздыхали и говорили что-то шёпотом. Солдаты тоже подходили. И каждый что-то да говорил.
— Ну вот и всё, Пётр Петрович, — тихо сказал один, — а ты всё говорил, что не от пули помрёшь, а от водки.
— Тихон... — попытались его остановить.
