Исследовательский крейсер «Небосвод»
Исследовательский крейсер «Небосвод» был не просто звездолётом, а вершиной инженерной мысли Объединённых Систем и символом новой эры освоения дальнего космоса. Его история началась задолго до рокового полёта к Ксеф-9.
Рождение и миссия
Корабль был построен на орбитальных верфях Титана-7, в поясе Койпера. Это был уже третий корабль класса «Ковчег», но первый, оснащённый экспериментальным гипердвигателем нового поколения. Миссия «Небосвода» носила кодовое название «Горизонт». Её цель была амбициозной: пересечь Рукав Ориона и достичь сектора 7G-44, где телескопы дальнего обнаружения зафиксировали аномалию — стабильную червоточину, ведущую в неизученный рукав галактики.
Экипаж состоял из 48 человек: 12 учёных-ксенобиологов, 8 инженеров, 10 медиков и психологов, 15 военных специалистов (включая пилотов и службу безопасности) и 3 гражданских наблюдателей от Сената. Это была элита, лучшие из лучших, готовые провести в изоляции годы.
Внутри «Небосвод» напоминал не военный корабль, а скорее футуристический кампус. В центральном атриуме, под куполом из бронестекла, росли настоящие земные деревья. Воздух пах озоном, кофе и чем-то неуловимо новым — запахом чистого пластика и надежды. Здесь проходили неформальные встречи.
— Капитан, вы уверены, что эта штуковина не разорвёт нас на субатомные частицы? — с усмешкой спросил лейтенант Ройс, кивая на главный монитор в рубке управления.
Капитан Елена Волкова, женщина с пронзительным взглядом и стальным характером, лишь хмыкнула, не отрываясь от планшета с навигационными расчётами.
— Если бы я боялась субатомных частиц, Ройс, я бы осталась преподавать астрофизику в университете Марса. А ты бы до сих пор перебирал бумажки в архиве флота.
Вокруг них кипела жизнь. Инженеры спорили о калибровке гравитационных компенсаторов. Медики обсуждали меню для криосна, пытаясь сделать его хоть немного вкуснее питательной пасты. Ксенобиологи в лаборатории спорили о возможности существования жизни на основе кремния, тыкая друг в друга световыми указками.
Связь с Землёй поддерживалась через цепочку ретрансляторов, но с каждым прыжком сигнал становился всё слабее. Задержка составляла уже несколько часов. Это создавало уникальную атмосферу замкнутого социума.
В офицерской столовой за ужином царила привычная суета. Доктор Акира Сато, главный психолог миссии, наблюдал за экипажем с профессиональным интересом.
— Знаете, что меня больше всего поражает? — обратился он к сидящему рядом инженеру Хименесу. — То, как быстро люди перестают быть просто коллегами. Мы здесь — одна большая семья. Со всеми вытекающими последствиями: ссорами на кухне, тайными симпатиями и общей тайной от внешнего мира.
