Пролог. Первый день ЕСИ. Три года назад
Павловский Посад, суббота, два часа дня. Торговый центр «Корона» на улице Ленина. Никто ещё не знал, что такое ЕСИ. Никто не носил фитнес-браслеты. Никто не улыбался камерам, потому что камер было мало, и они считались просто камерами наблюдения.
Валентина Петровна Сорокина, шестьдесят семь лет, бывший инженер-технолог, вышла из своего старого Фольксваген Поло серебристого цвета. Парковка у ТЦ была заполнена, она едва нашла место у дальней клумбы. Спина болела, ноги гудели — три часа за рулём из соседнего города, куда ездила за дешёвыми лекарствами для мужа-инвалида. Она вытащила из багажника трость — берёзовую, с потёртой ручкой, подаренную сыном, — и захлопнула дверь.
В этот момент откуда-то сбоку, из-за припаркованного джипа, вылетел мальчишка. Худой, вертлявый, в чёрной худи с натянутым капюшоном. Лицо — веснушки, наглые глаза, нижняя губа выпячена. Он не смотрел по сторонам. Он вообще не смотрел на людей. Только на машины.
Валентина Петровна не успела отойти и на шаг. Подросток грудью толкнул её в плечо — сильно, профессионально, как будто тренировался на слабых. Трость вылетела из руки, женщина ударилась боком о дверцу своей машины, охнула, но устояла. А мальчишка уже открыл водительскую дверь, уже закинул ногу в салон, уже хотел провернуть замок зажигания — наверное, умел.
Вокруг начали оборачиваться. Женщина с тележкой остановилась. Мужчина в кожаном пальто достал телефон. Кто-то крикнул: Эй!
Но Валентина Петровна не была беспомощной старухой. Тридцать лет на заводе, двадцать — в гараже с мужем, ремонт машин. Артрит и остеохондроз не отменили рефлексов.
Она рванула водительскую дверь снаружи — мальчишка не закрыл её, торопился. Ухватила его за капюшон, за ворот худи, за шкирку, как когда-то ловила дворовых котов. Дёрнула. Подросток не ожидал такого веса. Он вылетел из машины, как пробка из бутылки, и шлёпнулся на асфальт спиной.
— Ты, паскудник! — голос у Валентины Петровны был низкий, с хрипотцой. — А ну встать!
Мальчишка заморгал, пытаясь сообразить, что произошло. Он привык, что старики шарахаются, что взрослые не лезут, что полицию вызывают через полчаса, когда уже поздно. Но эта… эта его ещё и тростью?
Трость валялась на асфальте в двух шагах. Женщина нагнулась, подняла её. И, не раздумывая, ударила подростка по ногам — не сильно, но чувствительно. Раз, второй.
— Будешь знать! Мать не научила, я научу!
Подросток взвыл, закрылся руками, заорал матом. Вокруг уже собралась толпа. Человек двадцать, потом тридцать. Кто-то кричал: Вызывайте полицию! Кто-то: Не смейте бить ребёнка! Кто-то снимал на телефон.
