Я разрисовал папин чертёж. Все эти линии и странные символы складывались в моём воображении в инопланетного монстра. Только слабого и беспомощного, который даже сам дышать не мог. Но я его спас: дорисовал дыхательную систему, а также с десяток глаз, хвост и мощные лапы.
Ну и досталось же мне тогда!
Папа ревел, как старый мотор, порой переходя в режим «тарахтения». Иногда он выплёвывал из себя какие-то странные слова, которые никогда раньше не звучали в нашем отсеке. Мама краснела и закрывала мне уши. Я не знал значения тех слов, но понимал: это что-то на очень взрослом.
На следующий день папа вернулся с работы и принёс целую банку мороженого. И пока на моём языке таяло холодное синтетическое молоко со вкусом того, что у нас на космической станции принято называть «клубникой», папа рассказывал о каком-то Сезоне, который они закрыли раньше времени. Они не просто починили, а улучшили систему подачи кислорода.
Глаза моего инопланетянина оказались правильно расположенными датчиками по контролю кислорода, хвост – резервной трубой для подачи воздуха. Лапы были какими-то новыми улучшениями, которые позволяли всей системе работать ещё очень долго без потребности в ремонте.
Что ж, папа признал, что мой монстр оказался сильнее и живучее, чем тот, которого нарисовал он. Жаль, что ему понадобился целый день, чтобы это понять.
За следующие два года я починил всех «инопланетных монстров» в нашем отсеке, которые отказывались выполнять свои служебные обязанности. После моего вмешательства они ездили, грели, чистили, летали и много чего ещё делали, как надо.
Когда нечего было чинить, я начинал ломать – лишь бы снова оживлять вещи. Даже пытался взломать систему умного отсека. Если бы мне удалось, то обеспечил бы себя работой на целых три дня. Но, к сожалению, я был пойман родителями с поличным.
Ну и получил же я!
А потом были разговоры о моём будущем. Родители решили, что меня следует отправить в инженерный институт. Не в тот дешёвый на севере станции, а в престижный на юге.
Мама откладывала деньги на обучение в прозрачную баночку. А я глядел на них и думал, сколько же баночек клубничного мороженого смогу купить, если не пойду в институт.
Но до него было ещё далеко, и для начала я пошёл в школу.
В первый день было очень скучно. Я всё ждал, когда на доске появятся те самые линии и символы, которые я впервые встретил на папином чертеже. Но вместо них были картинки звёздочек, которые класс дружно учился складывать.
Бубня себе под нос правильные ответы, я пялился в иллюминатор, наблюдая, как среди настоящих, не пятиконечных звёзд в тёмном пространстве медленно вращается Земля. Я представлял, как иду через хвойный лес и дышу настоящим кислородом. Под ногами хрустел снег, который я видел только на картинках, а его хруст больше напоминал сломанные чипсы.
