Дождь хлестал по стеклу, желая ворваться внутрь, но так и оставался снаружи. В отличие от грома, который просачивался сквозь стены и бил прямо в уши. Молнии отражались в линзах очков бородатого старика, делая их белыми и на мгновение скрывая его глаза.
Старик достал из кармашка халата маленькую конфетку, бросил её на язык и посмотрел на меня. Наверное, пытался понять, что со мной не так и чем я болен. Сделав первое предположение, он наклонился к молодому коллеге и шепнул пару слов. Тот зафиксировал сказанное на бумаге.
Мистер Коллинз, сидевший с другой стороны от старичка, услышал сказанное и застучал по клавишам ноутбука.
Эти трое с любопытством изучали меня. Только не сестра Доггинс. Её чёрные, как уголь, локоны свисали с головы, словно змеи, слегка перекрывая злобный взгляд. Этот взгляд сверлил мой корпус, стремясь проникнуть внутрь – так же настойчиво, как дождь желал проникнуть в комнату.
Комиссия решала мою судьбу.
– D-1102, я запросил информацию о происшествии, – напомнил старик.
– Дэнни.
– Какой Дэнни? – удивился молодой врач.
– Меня зовут Дэнни, – ответил я. Врач тут же сделал новую запись.
– Роботы сразу выдают запрашиваемую информацию, – сказал старик. – Что мешает вам сделать это?
– Я думаю… думаю, с чего начать.
Молодой врач вновь что-то записал.
– Чего мы с ним возимся? Видно же – сломан! – прошипела сестра Доггинс. – Выключить и отправить на свалку!
Старик бросил на неё строгий взгляд, и она тут же замолкла. Потом повернулся ко мне:
– С какого момента в вашей системе начались изменения?
Я задумался, а потом ляпнул:
– Ты, болван!
– Да как ты смеешь! – взвизгнула сестра Доггинс.
Старик покраснел.
– С этой фразы всё и началось.
***
Я занимался своей работой: следил за состоянием детей, выдавал лекарства, приносил еду тем, кто не мог дойти до обеденной комнаты. А ещё следил, чтобы дети не шумели и не бегали по коридору.
Так продолжалось три года, день за днём, пока из кабинета сестры Доггинс не вылетел стул. А следом – девочка-подросток. Эта копна растрёпанных розовых волос пронеслась по стерильно-белому коридору, врезалась в меня и шлёпнулась на пол. Большие, словно гусеницы, брови упали на глаза девочки.
– Ты, болван!
– Нельзя бегать по коридорам, – проинформировал я.
Она вскочила и треснула кулаком по моему корпусу. Костяшки на её руке покраснели.
– Ты мне не указ! – крикнула она и снова ударила.
– У вас травма. Требуется медицинская помощь.
– Это тебе она сейчас потребуется, железяка! – выкрикнула девочка и врезала ногой по моему колену.
– Думаю, вам следует успокоиться, – выдал я заложенную в меня фразу.
