В то утро, светлое, как сон,
Когда росой покрылся клён,
Когда в окошко бил рассвет,
Переливаясь, как монет
В ручье, где солнце цедит свет,
— Проснулась вдруг София. Нет,
Не от будильника, не от
Скрипенья стареньких ворот.
А оттого, что за стеклом
Звенел колокольчиковый дом.
Как будто тысяча стекляшек,
Как будто крошечных милашек
Крылатых фей перебирали
И музыку из сна рождали.
Глядит София — сад в огнях
Весь золотистых, как в мечтах.
Искрится воздух, как река,
Что ночью звёздами текла.
А на подоконнике — листок,
Берёзовой коры кусок.
Огнём на нём слова горят,
Как будто светлячки сидят:
«Раз в сто лет — Ярмарка чудес.
Приходи с пустыми руками.
Уйдёшь с полным сердцем, как лес —
С листвой, наполненной ветерками.
Тропа откроется в полдень, у дуба.
Опоздаешь — жди снова сто лет.
Бери с собой только друга,
А денег и серебра — нет».
И тут из-за печки, пыхтя и спеша,
Как пыльный комочек, летит малышня —
Кузьма-домовёнок, весь в искрах, в пыли,
Кричит, подпрыгая до потолка:
— Сказочная ярмарка! Та, что вдали!
Я слышал о ней от дедка-старика!
Там диковины такие
— Голова идёт кругами!
Там товары не простые,
Что не купишь и деньгами!
Васька на лежанке, ленивый как тень,
Потянулся, зевнул, отгоняя весь день:
— Меня не обманешь.
Ты, Кузька, постой.
Ярмарка — это где пахнет едой.
Где рыба и сметана, где масло и хлеб.
Остальное всё — чушь, просто бред.
— Глупый кот! — рассмеялся Кузьма.
— Там сны продают, а не рыбу!
Там цвета, и запахи, и сама
Тишина уместилась в глыбу.
И время там в баночках, словно вода,
Уходит сквозь пальцы — и не вернуть никогда!
Герри навострила уши свои,
Хвостом завиляла от этой любви.
Она не слова понимала, но нюх
Ей подсказывал: чудо — и это не слух.
Сегодня случится что-то большое,
Что-то нежное, золотое.
И сердце её, как щенок на лугу,
Билось от счастья: «Я всё сберегу».
А в доме у печки, где пахнет теплом,
Где веник стоит за углом,
Где травы сухие свисают с потолка
Бабушка кружилась с пирогами у стола,
Услышала шум и вздохнула легонько,
Погладила скатерть ладошкой тихонько.
— Ох, внученька, дочка, — вздохнула она,
— На ярмарке этой — не наша страна.
Там всё неспроста. За каждое чудо,
За каждый смешок, за любую причуду
Платить надо будет. Не златом, не медью —
А тем, что согрето дыханьем, терпеньем
Души твоей чистой, сердечка простого.
Будь осторожна, родная, и снова
Я повторю: не бери ничего,
Что плачет без слёз иль смеётся без всего.
Дала ей узелок — три пирожка,
Румяных, с пылу с жару, с молочка.
И глиняный свисток, простой, как дудка:
— В беде — свисти три раза. Я на минутку
Тебя услышу. Будь то лес или поле
— Я рядом. Всегда. Мы с тобою, и боле
