У бабушки, в домике возле реки,
Где вьются над садом с утра мотыльки,
Где яблони шепчут листвою в тиши
И травы умыты росой от души,
Где чистый колодец у старых ворот
Студёную воду, как песню, поёт,
Где солнце скользит по крылечку с утра,
А в окнах качается светлая мгла,
Туда на каникулы летом опять
Приехала София счастье встречать.
А рядом шагала, верна и добра,
Большая Герри — подруга моя.
Шерсть белая, мягкая, как облака,
И жёлтые пятнышки возле бока.
Глаза озорные, а сердце — тепло,
С ней всюду спокойно, уютно, светло.
А в доме у бабушки жили давно
Кот Васька и чудо одно заодно:
Кузьма — домовой, молчаливый порой,
Но с искрой волшебной, живой, золотой.
Кузьма сторонился и прятался в тень,
Ворчал понемногу почти каждый день,
Но София с Герри любили его
За добрый характер, сильней волшебства.
А Васька, рыжий, усатый хитрец,
Был ловок, как ветер, и важный мудрец.
Он знал, где сметана, где тёплый чулан,
И делал невинным свой рыжий обман.
В мешочке у Кузьмы, под складкой плаща,
Хранилась волшебная горстка песка.
Он мог из песчинки создать чудеса,
Поднять удивлённо к нему небеса.
И в первый же день, не успев отдохнуть,
София решилась его подтолкнуть:
— Кузьма, покажи нам хотя бы чуть-чуть,
Хоть самое малое чудо на путь!
Кузьма поворчал: — Не до этого мне.
Чудес не ращу я для смеха в окне.
Но Герри вздохнула, и Васька притих,
София смотрела так ласково вмиг,
Что домовой сдался, достал из мешка
Последнюю щепоть живого песка,
Подбросил над крышей, шепнул в вышину —
И дрогнуло что-то у всех на виду.
Над домом возникло нежное облачко,
Пушистое, белое, словно клубочко.
Оно покачалось, мигнуло хитро
И детям подмигнуло прямо в окно.
Все ахнули дружно. И ветер лесной
Подхватил этот миг над избой золотой.
А София шепнула, смеясь на крыльце:
— Наверно, чудеса начинаются все.
Шли дни на опушке светло и легко:
То речка блестела, то пело сверчко,
То бабушка звала на чай с пирогом,
То Васька дремал на окошке клубком.
Герри носилась вдоль сада стрелой,
Пугала репейник, споря с пчелой,
София венки из ромашек плела
И в травах сияние дня берегла.
Кузьма из угла наблюдал за детьми,
Вздыхал, но в глазах разгоралось:
«Пойми, Мне, может, и нравится этот уют,
Где любят, где ждут, где по имени ждут».
Он чинил половицу, колодезный сруб,
Подмазывал печку, латал старый дуб,
А ночью песок в своём мешочке считал
И что-то тревожно порой вспоминал.
Но София ещё не знала тогда,
Какая над ними сгущалась беда,
Какая дорога их скоро зовёт
Туда, где над миром плывёт небосвод.
Наутро София в тенёчке сеней
Увидела Кузьму печальней теней.
Он тихо сидел, теребя свой мешок,
