Трактир «Плачущий ворон» лепился к склону оврага, точно пьяный, который никак не решится упасть. Крыша из почерневшей дранки, окна мутные, точно бельма на глазах слепой старухи. Внутри пахло прокисшим пивом, сырой шерстью и той особенной безысходностью, что копится в углах заведений, куда не заглядывают без крайней нужды.
Вир’эйн сидела в дальнем углу, спиной к стене — привычка, въевшаяся глубже, чем чернила под кожей. Высокая, гибкая, с пепельными волосами, стянутыми в тугой узел на затылке. Остроконечные уши едва выглядывали из-под капюшона — она не прятала их нарочно, но и не выставляла напоказ. Достаточно того, что любой, кто умел читать следы на эльфийском лице, понимал: эта полукровка видела смерть чаще, чем собственную тень.
Перед ней стояла кружка с элем, к которому она не притронулась. Ждала. Заказчик опаздывал на четверть часа, а Вир’эйн не любила, когда опаздывают. Это попахивало либо неуважением, либо ловушкой. Но аванс, переданный через посредника, был слишком щедр, чтобы уйти не попрощавшись.
Дверь отворилась, впустив порыв сырого ветра и высокого человека в плаще из добротной тёмно-синей шерсти. Он откинул капюшон, обнажив седеющие виски и лицо, которое привыкло распоряжаться. Барон Орвин Крейг — она узнала его по описанию, хотя на миниатюре, что ей показывали, он выглядел моложе и увереннее. Сейчас в нём чувствовалась нервозность: желваки на скулах гуляли, взгляд перебегал с одного тёмного угла на другой, пальцы комкали край плаща с такой силой, что побелели костяшки.
Барон заметил её, изобразил на лице приветливую улыбку — слишком широкую, чтобы быть искренней, — и направился к столу, огибая плечистого вышибалу, что дремал, прислонившись к бочке. Вир’эйн не встала, лишь чуть склонила голову, обозначая приветствие. Левая рука под столом лежала на рукояти метательного ножа, закреплённого у бедра.
— Рад, что вы пришли, — заговорил барон, усаживаясь напротив и жестом отсылая подбежавшего трактирщика прочь, даже не взглянув на него. — Признаться, я ожидал кого-то более… гм…
— Мужественного пола? — закончила она ровным, лишённым интонаций голосом. — Или более человеческого?
Крейг замешкался, и это промедление сказало ей больше, чем любые слова. Он ожидал человека и не думал, что эльфийская кровь окажется столь заметной. Вир’эйн усмехнулась одними уголками губ, пододвигая к нему нетронутую кружку. Жест доброй воли. Яд она всегда носила при себе, и никакая кружка ей была не нужна.
— И то, и другое, — признался барон, приняв кружку, но пить не став. — Однако мне рекомендовали вас как лучшую в своём роде. Говорят, вы не оставляете следов. И не задаёте лишних вопросов.
