ВСТРЕЧА
Это случилось очень давно. Сейчас она не могла сказать точно, был ли он на самом деле или же привиделся… Тогда она только-только начинала собирать колючки, и Дикий Лес не казался ей таким уж диким, но, напротив, привлекал своими заманчивыми тайнами и приключениями. Она полагала, что главное в Диком Лесу – насобирать побольше колючек, которые затем, по желанию, превращались во что угодно: их можно было кушать, пить, носить, на них можно было даже ездить или летать. Слишком высоко летать, конечно, не получалось, потому что кроны деревьев в Диком Лесу смыкались плотно-плотно. Поговаривали, будто за ними существует какой-то свет, но это – область догадок и домыслов, во что она никогда не вникала и чему не доверяла. Пока сама не увидела Царевича.
Колючки с непривычки больно ранили руки, и она огорчалась оттого, что не в пример другим обитателям Дикого Леса, набирала их так мало. Они попадались тощенькие и доставались очень тяжело. Самые жирные колючки прятались в огромных смердящих кучах перегноя, за места возле этих куч между обитателями Дикого Леса шла непрерывная война. Временами собиратели колючек, сидевшие на самых высоченных кучах, куда-то пропадали, места их сразу же занимали другие важные собиратели колючек. По слухам, пропавших утаскивали Злые Звери, но хищников этих никто не видел, и нельзя было наверняка сказать, существуют ли они.
Отыскивая колючки, она вздыхала о том, что никогда не сможет насобирать их столько, чтобы ни в чем не нуждаться. Ей стало горько, когда она представила, что вся её жизнь пройдет около отвратительных зловонных куч, и у неё никогда не будет достаточно колючек, чтобы просто жить, а не думать о том, где их взять ещё!
Внезапно она увидела то, чего раньше никогда не видела, – свет. В Дикий Лес свет извне не проникал, поэтому она даже не подозревала, что способна его видеть. Свет оказался так хорош, что не шёл ни в какое сравнение с темнотой Дикого Леса. Она была потрясена, оттого что прозрела впервые в жизни и затем увидела… Царевича.
Он возвышался над ней, сидящей на холодной земле и выискивающей в гниющей куче колючки, и смотрел на неё так, словно знал давным-давно. Она совершенно растерялась – до того глупым показалось ей собственное занятие в свете сияния, исходившего от Царевича. Она почувствовала себя такой одинокой, заброшенной и недостойной его внимания, что не смогла вымолвить ни слова. Он явился из другого мира, о котором она ничего не слышала. Позади Царевича нетерпеливо перебирали тонкими ногами белые лошади, какие в Диком Лесу никогда не водились, а на лошадях сидели красивые юноши – друзья Царевича. А он всё смотрел на неё, и, казалось, не собирался уходить.
