Проснулся я от «мелодичных» звуков перфоратора.
Сосед дядя Вова решил, что пятница — лучший день, чтобы вспомнить, где у него дрель. А заодно и то, зачем она нужна. Судя по звуку, он сверлил не стену, а само основание мироздания.
— Задницу себе просверли! — крикнул я, и слова мои утонули в адском вибрирующем жужжании.
Я накрыл подушкой голову. Ну и хрен с ним, все равно, наверное, надо уже вставать да ползти на работу. Я глянул на экран телефона. Половина одиннадцатого утра. Работа у меня с восьми. Опять Сан Саныч орать будет как потерпевший.
Десять пропущенных от Сан Саныча недвусмысленно намекали, что он не в восторге. Звонил он с восьми до девяти. Дальше забил, наверное. Понятия не имею, хорошо это или плохо, но скоро узнаю. Путем нехитрых размышлений пришел к выводу, что перезванивать не стоит. Приду на работу, а там уж видно будет.
Голова трещала по швам. Пора бы привыкнуть к этому «замечательному и ни с чем не сравнимому» ощущению похмелья, но разве к такому привыкнешь? Еще и похмеляться сегодня нельзя. На проходной проверить могут, и если заподозрят что-то неладное, то все, хана. А Сан Саныч и так злой.
С тяжелым вздохом я сел на диван. Под тяжестью моего веса он издал протяжный, скорбный звук. Его некогда насыщенный коричневый цвет выгорел со временем до грязно-серого, став символом вселенской усталости. Обнаженные пружины напоминали скелет, а проглядывающий сквозь прорехи поролон навевал тоску. Но все это было уже неважно. Я смирился с этим, как и с прочими реалиями своей жизни.
В моем крошечном городке Угрюмове — да, да, такая вот ирония, — солнце уже во всю светило. Собачий лай доносился с улицы через открытую форточку, дрель соседа продолжала омерзительно дребезжать, заставляя вибрировать стены и все мои внутренности заодно.
— Да твою-то мать! — пробурчал я, заставляя себя окончательно проснуться.
Еле нашел джинсы, которые валялись под диваном. На коленке там давно зияла дыра, в которую свободно палец мог пролезть. Для работы сойдет. Не на бал же идти.
Да где эти гребанные носки? Вечно они теряются где-то. Один говнюк спрятался под батареей, в то время как второй затаился в кроссовке. Приложив массу титанических усилий, я почти собрался на работу. Вот сейчас только натяну обувь и можно бежать. Нормальные кроссы, че Натаха вечно пилила меня? «Алек, купи новые, ходишь как бомж!» А я не зарабатываю, как миллионер, чтобы кроссы каждый год покупать! Подумаешь, посерели, подошва отклеивается, а правый протекает. Подклеил и как новые. Любил я свои «адики», и все тут.
