XXI век, 15 октября 2021 года
Москва
Илья всё ещё стоял на одном колене в комнате, залитой мягким светом свечей. Панорамные окна отражали огни Москвы, и в их стекле его фигура казалась растянутой, нереальной. Коробочка в его руках наклонилась, но он будто не заметил этого. Он смотрел только на неё, ошарашенно и даже не моргая.
Мила стояла спиной к панорамным окнам. Она даже не успела отойти от окна, когда он опустился на одно колено прямо перед ней. Всё произошло слишком быстро. Слишком не вовремя. Слишком правильно и неправильно одновременно.
Её «нет» повисло между ними, как трещина.
Илья наконец вдохнул. Резко, так, будто вернул себя в тело.
– В смысле нет?
Он сказал это слишком быстро, почти механически, как рефлекс. Мила увидела, как у него дернулся уголок губ, и поняла, что он прямо сейчас борется с желанием отступить, разозлиться, сказать что-то резкое.
– Илья, позволь мне объяснить, пожалуйста, – сказала она быстро, прежде чем он успел набрать воздух для следующего вопроса.
Он поднялся с колена. Щелкнул коробочкой, закрывая её, и выдохнул так, что в этом выдохе явно слышался сдерживаемый мат. Он провёл рукой по волосам, потом по шее, словно собирая себя.
– Будь…– он выругался тихо, сжав зубы, но не дал себе сорваться – так добра, объясни.
Мила сжала пальцы, пытаясь собрать мысли. За стеклом двигались цепочки огней по набережной, и этот ровный поток почему-то помог ей начать.
– С 2009 года я живу здесь, на одном месте, – сказала она ровно, без попыток смягчить. – Я не меняюсь. Понимаешь? Прошло уже больше десяти лет. Соседи рано или поздно начнут задавать вопросы. Начнут смотреть внимательнее. Мне скоро снова придётся уезжать. Менять документы, имя, город, жизнь.
Её голос дрогнул.
– И если я буду твоей женой, это станет гораздо сложнее. Я не могу так втянуть тебя. Не могу обречь тебя на жизнь, в которой каждые десять–пятнадцать лет мы будем… исчезать. Прятаться. Снова начинать всё сначала.
Он слушал молча. Лицо оставалось спокойным, но спокойным не бывает взгляд человека, который пытается удержать себя от взрыва. Свет свечей скользнул по его скулам, и Мила увидела, как у него дрогнули мышцы челюсти.
– Ты правда думаешь, что я бы отказался? – тихо спросил он. – Что я бы не поехал за тобой? Не уехал бы в другой город? Не сменил бы имя? Ради тебя я…
– Не в этом дело, – перебила она мягко. – Я не хочу, чтобы твоя жизнь превратилась в мою. Я хочу, чтобы ты жил нормально. Стабильно. Чтобы у тебя была своя карьера, дом, семья… дети.
Он на секунду закрыл глаза, будто пытаясь переварить это всё. Потом поднял взгляд и спросил то, чего она совершенно не ожидала.
