XXI век, 2 мая 2021 года
Москва, ул. Знаменка
Вечер медленно опускался на узкие московские улицы, залитые теплым майским светом. Серое небо начинало постепенно темнеть, превращая знакомые фасады старых домов в тени с мягкими контурами. По булыжникам гулко отдавались шаги прохожих, гул моторов эхом разносился в узких переулках, и в этом шуме слышалась сама Москва – старая, вечная, неторопливая.
Дом на Знаменке стоял здесь уже больше века. Белый фасад, лепнина под потолком, массивные деревянные двери с отпечатками множества пальцев. Илья открыл входную дверь, прошел в подъезд, аккуратно закрыл за собой. Шаги заглушал толстый ковролин, устилающий лестницу. Он поднялся на четвертый этаж, открыл ключом массивную дверь и вошел в квартиру.
Здесь все изменилось за два года, прошедшие после ее смерти. Новая паркетная доска блестела под мягким светом потолочных светильников. Лепнина на потолке была обновлена, тонкие линии гипсовых узоров выделялись на фоне едва серых стен, подчеркивая чистоту и строгую геометрию комнаты.
Большие окна были обрамлены плотными серыми шторами, сквозь которые лишь слегка пробивался тусклый свет уличных фонарей. На стенах больше не было множества старых фотографий, которые когда-то рассказывали историю её долгой жизни – теперь остались лишь несколько современных снимков. На одном из них – она, смеющаяся, в простом белом платье, с развевающимися на ветру волосами. Он выбрал именно это фото, потому что на нём она казалась живой, реальной, а не далеким призраком из прошлого.
Мебель тоже изменилась. Вместо привычного углового дивана теперь стояли два – светлый, мягкий, угловой, спиной к книжным полкам и глубокий, тёмно-синий, с высокими подлокотниками и пушистыми подушками. Стеклянный журнальный столик посередине выглядел неожиданно хрупким, как будто его могли раздавить тяжёлые воспоминания, которые висели в воздухе.
Кухня, расположенная в углу квартиры, осталась на прежнем месте, но шкафчики теперь были аккуратными, белыми, с матовыми фасадами и новыми ручками. Когда-то они были тёмными, почти чёрными, и он часто видел её, склонившуюся над плитой, ловко режущую овощи или раскладывающую травы в маленькие стеклянные баночки.
Он вздохнул, провёл рукой по углу синего дивана, ощутив шершавую ткань под пальцами. В квартире больше не пахло её духами, не слышался лёгкий шелест платьев, когда она проходила по комнате. Лишь воспоминания остались, но и они, казалось, постепенно стирались, растворялись в свежей краске стен и гладком блеске новых шкафчиков.
