— Пошевеливайтесь! Это ж надо так разозлить свою матушку! Упрямая, о людях бы подумала! Ну сейчас тебя проучат! Замуж она не хочет! Тьфу! — дородная горничная ощутимым тычком в спину подтолкнула худенькую девушку к огромным дверям в торжественный зал княжеского дворца.
С лёгкой руки «матушки» старшим слугам дозволено обращаться с молодой госпожой хуже, чем с последней дворовой девкой, всё для воспитания в Вере чувства благодарности и усмирения гордыни. Порядочных слуг уже давно выгнали, остались только такие, как эта лярва Авдотья.
— Она мне не мать, а мачеха, даже и года с отцом не прожила, вам ли не знать! А у вас всех совести нет! — сквозь зубы проворчала несчастная дева, предчувствуя, что этот «вызов» на пир для неё лично добром не закончится. Не пир, а позорные смотрины…
— Херцогиня великодушная! О нашем благоденствии печётся, жениха вам самого достойного нашла, дядю своего, первый человек в Европах! И мы при их поднимемся над всеми городами, Новь-град с поклоном придёт, вместе с дядькой вашим, не прошено мя уговаривать вашу светлость. Однакось, сделайте милость, проявите женскую покорность и не вынуждайте матушку пороть вас мокрыми тряпками, уж я лично ея отговорила от сей экзекуции. А ежели вас прикажут опосля ужина в баню спровадить, так и знайте, привяжут к полку голой и отходят вас по всем правилам, как девку, дурь выбьють, и завтра ж сами под венец побежите, и ручки целовать Его сиятельству начнёте неустанно!
На этих словах испуганную до ужаса девушку, Авдотья с силой втолкнула в зал и захлопнула дверь.
Несчастная княжна еле удержалась на ногах, прошла пару шагов вперёд и остановилась. Столы, накрытые белоснежными скатертями, стоят вдоль стен, как на купеческой свадьбе, а на них-то, каких только яств нет. От голода свело живот, мачеха специально приказала не кормить падчерицу два дня, чтобы за кусок кулебяки «купить» долгожданное «Да!», причём сказанное при всех знатных мужах города.
Только они не самые знатные, а предатели…
Большинство пристойных горожан и не ведают, что за толстыми стенами княжеского дворца творится. Какое беззаконие учинила пришлая «княгиня» иностранка.
Вера обвела взглядом комнату, голод подступил к горлу комом. Как же хочется есть…
С высокого кресла поднялась главная мучительница, герцогиня Брандская Элеонор Мари, после внезапной смерти мужа сменила княжеский титул на привычный герцогский. С её лёгкой руки и Псковское княжество теперь нет-нет, да и называют герцогством.
Утончённая, надменная Элеонор на этот раз сама сделала шаг навстречу, но встала поодаль, и как на рынках нахваливают животину, так и она указала белой ручкой на «невесту» и сладеньким голосом, с довольно неприятным акцентом, начала смотрины.
