— Ка-те-ри-на! — прорычал Фирс, и в карету ворвался магический смрад, показалось, что это яд…
Мужик, что подхватил меня на ходу, грубо натянул мешок на голову и больно ударил в плечо:
— Не дёргайся, цела будешь!
— Руки не распускай! — только и успела крикнуть своему обидчику и внезапно потеряла сознание.
Последняя мысль: «Мешок заговорённый!»
Какая-то липкая, неприятная магия обволокла удушающим сном, утягивая в ужасную, пугающую темноту сумрачного мира. На секунду показалось, что я снова в том проклятом доме.
Это ещё сон или уже реальность?
Кто-то выследил? Понял, что я не из мира сего и решили исправить оплошность? Вернуть меня в ад, а несчастную Ксению в её тело?
Боли нет, только неприятный запах и слабость.
Услышала хриплые голоса как в тумане, меня кто-то снова куда-то тащит, снова кидают на какой-то твёрдый топчан, и лязг засова болезненным звоном прошёлся по сознанию, не могу пошевелиться.
А мысли как камни, с такой скоростью я до весны буду вспоминать, как оживить себя и снять тёмный заговор.
Пытаюсь представить, где я? Может быть, здесь есть такие же Фени, попросить помощи у мелкой нечисти. Расслабляюсь, отпускаю свои мысли и пытаюсь смотреть магическим зрением сквозь темноту, что окружает меня…
Вдруг резкий, хриплый голос пронзает моё сознание: «Маг-да-а!»
Вздрагиваю, оглядываюсь и внезапно ощущаю себя в каком-то уродливом кабаке, мало чем отличается от места гибели Тимошки Хмурого. Даже запахи уловила, вижу, как мухи мимо пролетают, настолько всё реально, что оторопь берёт.
Первая мысль, что я снова попала в какое-то новое тело?
Или это магический сон? Из панических размышлений меня выдернул очередной вопль:
— Магда-а, куда запропастилась эта девчонка! Кто-то видел? — дородная тётка осмотрелась, но в кабаке кроме нескольких завсегдатаев никого. Босоногая, тощая Магда с вечно растрёпанными волосами, босая и такая чумазая, что её и посетители брезгуют, а уж сами они тоже не агнцы божие, воняют порой так, что хоть нос затыкай.
— Да ей кто-то деньгу пожертвовал, убежала поди за леденцом! Не рычи, Тоська, голова болит! — проворчал мужик, уже изрядно принявший, но теперь закусывает тушёной брюквой с мясом, самая дорогая еда в придорожном заведении.
— Кушайте, Мирон Степаныч, вернётся, куда ей деваться. Ох, самой придётся посуду собрать да мыть! А мне лишний повод отлупить нерадивую крепостную.
— А ты её моешь? — хмыкнул другой мужик, показывая на прилипшую к пивной кружке засаленную грязь. Про побои девочки они и не переживают, такое не редкость.
— Ой, какие неженки собрались, на себя бы глянули, давно ли мылись, голубчики, платить извольте! — чтобы мужики лишнего не болтали, подошла и забрала плату за обед и выпивку.
