Глава 1. Дочь графа Грейса
Осенний ливень над столицей королевства Ливинтия, городом Арденхолдом, не был похож на обычную непогоду. Это была тяжёлая, свинцовая пелена, с глухим, методичным стуком бившая по брусчатке, черепичным крышам и лакированным верхам экипажей. Вода в сточных канавах несла грязь, прелые листья и мелкий городской сор, но даже этот запах гниения не мог пробиться сквозь плотную завесу ароматов, царивших внутри кареты, медленно катившейся по направлению к северным воротам.
Карета рода Грейс была произведением искусства, вызывающе чужеродным на фоне серых, промокших каменных фасадов. Выкованная из чёрного, как беззвездная ночь, мифрила, она не боялась ни ржавчины, ни времени. Её корпус был инкрустирован панелями из дымчатого обсидиана, а массивные колёса, обитые зачарованной резиной, поглощали звук, из-за чего экипаж двигался по булыжникам почти бесшумно, словно призрак. На дверцах, выполненных из цельных пластин горного хрусталя, был выгравирован герб: чёрный ворон, держащий в клюве алую, сочащуюся кровью жемчужину.
Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом двух вечных магических сфер, парящих под потолком. Обивка из кожи василиска цвета запёкшейся крови мягко пружинила. Воздух здесь был сухим, тёплым и пах дорогим сандалом, старым пергаментом и чем-то неуловимо металлическим — запахом больших, очень больших денег.
Белла Грейс сидела на бархатном диванчике, идеально прямая, словно проглоченная вязальная спица. На её коленях лежала тяжёлая книга в кожаном переплете — «Танатология: основы некротических привязок», — но она не читала. Её взгляд, холодный и прозрачный, как лёд на горных озёрах, был устремлён в окно, за которым струилась вода.
Её красота была тем оружием, перед которым пасовали армии и рушились союзы, но сейчас она была упакована в строгий, почти монашеский футляр. На ней было платье из плотного черного бархата, скроенное по последней столичной моде, но лишённое легкомысленных рюшей и открытых плеч. Единственное украшение — тяжёлая платиновая цепь с тем самым гербом рода тускло поблёскивала на её тонкой шее. Густые волосы цвета воронова крыла были заплетены в тугую, сложную косу, уложенную вокруг головы. Ни единого выбившегося волоска.
Её лицо, словно выточенное из бледного мрамора гениальным, но жестоким скульптором, не выражало ничего. Идеально прямой нос, высокие скулы, губы, которые, казалось, никогда не знали искренней улыбки, и глаза. Глаза были её главной странностью. Радужка настолько светлого, почти прозрачного серого цвета, что на свету сливалась с белком, создавая пугающий, немигающий эффект змеиного взгляда.
