Подходи, добрый путник, к костру, не смотри, что он синим пылает.
Искал славы в проклятом лесу? Редко кто там грибы собирает.
Я? Ох, слишком стара, твари ночи не трогают дряхлых,
Оттого и шагаю туда, без прогулок давно бы зачахла.
Проходи, хочешь фирменный суп? Что трясешься, ведь я не кусаюсь!
Это? Местный герой был столь груб, превратила в лягушку, да, каюсь.
Волшебство? Да куда мне! Смешно! Старой леди положены хобби.
Ты не бойся, что нам суждено, то случится при всякой погоде.
Оставайся, про все расскажу: как состряпать яблоко с ядом,
Как ворон натравить на ханжу, как солому обратить златом.
Ты куда? Постой, погоди! В этой чаще так мало прохожих!
Эх, ушел. Порчу что ль навести? Убегать от старушек негоже.
Ночью темной ты вышел из дома,
Попрощался с женою в сенях.
Через мост, по следам бурелома
Отыскал вход в запретную Навь.
Путь лежал сквозь дремучую чащу,
Через терн, паутин витражи.
Уж не ты ли украл столь манящий
Сердолик – сердце стылой земли?
Убегай! Не сыграть ли нам в прятки?
Не найдет вор дороги назад.
Мои очи – глаза лесной мавки,
Мои руки – болот мёртвых хлад.
В спину дышат голодные звери,
Тропы спутались между собой.
Неужели и правда поверил,
Будто сможешь вернуться домой?
На рассвете ты выйдешь из леса,
Постучишь в дверь забытой избы.
Вместо мужа увидят лик беса,
Вместо сердца – оскал пустоты.
Имя – глупость, простая условность.
С детства как ее только не звали.
Не к лицу была девичья скромность –
Алый цвет все вокруг осуждали.
Шаперон, что достался от бабки,
Вмиг клеймил озорную девчушку.
Что такого в карминовой шапке?
Лишь причина калечить простушку.
В Мабон дева со зверем бродила,
Разболтала о спрятанном доме,
Залпом родственной крови испила
И закончила в волчьей утробе.
День – конец опороченной жизни.
Как ни шей – тело не соберётся.
Ей стенанья лжецов безразличны,
Она трупом беззвучно смеётся.
В деревушке скрывается радость –
Наконец-то блаженной не стало.
В темной роще могила осталась,
Мать родная в земле закопала.
С этих пор лес за милю обходят.
Говорят, будто в алых одеждах
По тропинкам дух девушки ходит,
С пирогами и маслом – как прежде.
На востоке беснуются тучи,
Будет дождь и, возможно, гроза.
В дверь стучатся. Ужели поручик?
Чай, случилась какая беда?
Скрип петель прерывает раздумья.
А служивый совсем молодой!
Жаль, что кожу украсили струпья,
Да виски серебрят сединой.
По пятам за ним следуют птицы,
Кличут глупым, в высотах резвясь.
Черной бездной зияет в глазнице
Пустота, кровь давно запеклась.
– Что, сорока на жизнь погадала?
Думал, все это враки и ложь?
