Старая хакерская поговорка, приписываемая одному из первых нейроархитекторов
— Старая хакерская поговорка, приписываемая одному из первых нейроархитекторов
1
Последние полгода Артём Волков привыкал к мысли, что его жизнь — это долгий, затянувшийся сбой в матрице сна. Он просыпался в три часа ночи от собственного крика, в ледяном поту, сжимая скрюченными пальцами край подушки, и подолгу сидел на кровати, пытаясь отделить обрывки кошмаров от реальности. Комнату заливал желтоватый свет уличного фонаря, просачивающийся сквозь немытые стёкла, рисовал на стенах уродливые тени, которые шевелились в такт ударам пульса в висках. Артём знал: там никого нет. Но каждая клетка его существа кричала об обратном, и он продолжал всматриваться в углы, пока глаза не начинали слезиться от напряжения.
Днём всё было проще. Днём можно было спрятаться за строчками кода, за лекциями, за монотонным гудением серверов в подвале университетской лаборатории. Мир сужался до размеров монитора, становился логичным, предсказуемым. Байты, алгоритмы, бэкапы — вот где был порядок. Но стоило выключить свет, и порядок рушился. В темноте возвращался шёпот. Тихие, бессвязные голоса, нашёптывающие что-то на грани слышимости, — прямо как строки кода, которые он когда-то видел во сне, только написанные на языке, которого не существовало.
Квартира-студия в блочной многоэтажке на окраине города давно перестала быть домом. Она превратилась в перевалочный пункт между бессонными ночами и пустыми днями. Артём сам не заметил, как перестал выносить мусор, как горы пустых упаковок из-под лапши быстрого приготовления выросли вдоль стены, точно баррикады. Запах остывшего растворимого кофе смешивался с химическим лимонным ароматизатором из баллончика, и всё это густо замешивалось на вездесущей пыли, оседавшей на клавиатуре, книгах, экранах. Ему было всё равно. Единственное, что имело значение, — это работающий терминал и возможность уйти в цифру.
Сегодняшний вечер не отличался от десятков предыдущих. Артём сидел, сгорбившись в продавленном кресле, поджав под себя одну ногу, и бездумно скроллил ленту новостей. В комнате царил полумрак, разбавленный лишь мертвенно-синим свечением монитора — он принципиально не включал верхний свет, потому что тот гудел на частоте, сводившей зубы. На периферии зрения мигали уведомления, но он не обращал на них внимания, пока взгляд не наткнулся на одно-единственное сообщение, застывшее в центре экрана, словно нарыв.
Оно не было похоже на обычный спам. Тема письма была пугающе лаконичной: «Приглашение в Шизариум. Бета-тест. Личное». Никаких восклицательных знаков, никаких обещаний лёгкой наживы или увеличения производительности. Только три слова, рубленых, точно набранных на армейской печатной машинке.
