Пепел в пустошах Айрана никогда не оседал до конца. Он висел в воздухе серой взвесью, скрипел на зубах и забивался под ногти, даже если ты просто спал на земле, завернувшись в плащ. Каэлан вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на коже грязный развод. Его меч — тяжелый бастард из гномьей стали — лежал поперек горла гигантского костяного волка. Тварь еще содрогалась, ее ребра, прорвавшие истлевшую шкуру, скребли по камням с мерзким звуком. Из пасти воняло озоном и могильной гнилью. — Левый бок, — прохрипела Лира.Она стояла в пяти шагах от него, опустив руки. Пальцы ее правой перчатки были сожжены почти до кости, а воздух вокруг нее дрожал от остаточного жара. Магия Синего Пламени выжгла дыру размером с голову прямо в грудной клетке зверя, но этого оказалось мало. Волк был слишком быстр. Если бы Каэлан не принял удар костяных шпор на свой щит, некромантская сталь вошла бы ей точно между лопаток.Он наступил сапогом на череп волка, высвобождая лезвие. Черная кровь мертвеца зашипела на раскаленном металле. — В следующий раз целься ниже, — бросил рыцарь, не оборачиваясь. Он отстегнул флягу и сделал скупой глоток теплой воды. — Ты потратила три удара сердца на то, чтобы собрать заряд. Я говорил: бей сразу, пока оно прыгает.Лира ничего не ответила. Она медленно стянула испорченную перчатку. Кожа на руке покраснела и пошла волдырями — откат от использования запретной магии всегда обходился дорого. Она сжала кулак, заставляя себя не шипеть от боли. Они стояли посреди Серых Клыков — гряды острых скал, где ветер носил прах давно забытых империй. Солнце садилось, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Это было их третье логово за неделю. И третий спор, закончившийся спасением жизни друг друга.— Я устала извиняться за то, что я медленнее тебя, Каэлан, — наконец сказала она тихо. Ее голос звучал глухо из-за забитого пеплом горла. — Я магистр Круга. Я могу обрушить свод этой пещеры нам на головы силой мысли. Но когда эта дрянь бросается на меня, я вижу только твои проклятые латы и слышу, как ты орешь мне под руку.Каэлан обернулся. В сумерках его лицо казалось высеченным из того же гранита, что и окружающие скалы. Седая прядь на левом виске казалась трещиной в мраморе. След старого ожога тянулся от скулы к подбородку — метка, оставленная ею пять лет назад, когда они еще пытались убить друг друга.— Ору, потому что хочу, чтобы ты жила достаточно долго для своей мести, — он подошел ближе. От него пахло потом, железом и полынью, которую он жевал, чтобы перебить вонь пустошей. — Верховному Инквизитору плевать на твой откат. Ему нужна твоя голова на пике у ворот столицы. А мне нужен ключ, который спрятан в твоей голове. Если ты сгоришь дотла раньше времени, сделка аннулируется.Сделка. Слово повисло между ними тяжелее, чем двуручный меч Каэлана. Он поклялся доставить королевского мага-отступника Лиру в Забытый Храм на краю света, чтобы та сняла Печать Огня с Врат Бездны. Взамен Орден Алого Щита обещал закрыть глаза на ее «небольшое» преступление — убийство предыдущего Верховного Инквизитора (которого, справедливости ради, она сожгла заживо вполне заслуженно).— Сделка, — эхом повторила Лира. Она посмотрела на свою обожженную руку, затем перевела взгляд на рыцаря. — Ты снова прикрыл меня щитом. Опять. Третий раз подряд. Серебряные пластины твоего наплечника расплавятся от моего пламени, идиот. Тебе напомнить, кто именно превратил половину твоего ордена в лужи кипящего металла при штурме Цитадели?Уголок губ Каэлана дернулся вверх в подобии улыбки. — Напомни. Мне нравится слушать, как ты хвастаешься своими военными преступлениями.Он шагнул вплотную, сокращая дистанцию до опасной. Лира инстинктивно отступила на полшага, упершись спиной в холодный камень скалы. Каэлан поднял руку. Медленно, давая ей время отшатнуться или выпустить струю синего огня ему в лицо. Его ладонь была жесткой, как дубленая кожа, и холодной — металл брони вытягивал тепло. Он осторожно взял ее раненую кисть двумя пальцами. — Ты могла бы исцелить это щелчком пальцев, — сказал он уже без тени насмешки. Голос стал низким, вибрирующим. — Но тогда энергия уйдет в лечение, а не в разрушение. Ты ненавидишь чувствовать себя слабой. — Убери руку, рыцарь, — предупредила Лира. Ее сердце билось где-то в горле. Запах полыни вдруг стал невыносимо густым. — Мои рефлексы сейчас работают быстрее мозга. Я случайно превращу твои пальцы в пепел. — Случайности случаются, — он перевернул ее ладонью вверх. Его большой палец прошелся по линии жизни, задевая пузыри ожогов. Лира втянула воздух сквозь сжатые зубы. Боль была острой, но прикосновение — неожиданно бережным. Никто не касался ее так… бережно с тех пор, как дар Синего Пламени впервые проснулся в ней десять лет назад, убив ее наставника одним случайным всплеском. Люди либо боялись ее, либо хотели использовать. Каэлан делал и то, и другое одновременно, но почему-то добавлял к этому нечто третье, чему она никак не могла подобрать название.— Ты используешь мазь из корня лунного папоротника? — спросил он, разглядывая рисунок ожога. — Она ускоряет регенерацию плоти, не гася внутренний огонь. — Да, — выдохнула она. — В сумке. Слева. — Хорошо. Он отпустил ее руку так же внезапно, как и схватил. Развернулся и пошел собирать разбросанные походные мешки. Движение было резким, почти рваным. Лира прижала пульсирующую болью ладонь к груди, чувствуя, как горят уши — то ли от остаточной магии, то ли от чего-то другого. Она видела, как ходят желваки на его спине под тяжелой кольчугой. Видела, как напряжена его шея. «Сделка», — напомнила она себе. — «Только сделка».Но когда он протянул ей открытую жестянку с густой зеленоватой мазью, их пальцы соприкоснулись. Холодное серебро его латной рукавицы задело ее здоровую кожу. В этот момент налетевший порыв ветра швырнул им в лица облако черного пепла. Мир исчез в белой мгле. И в этой внезапной слепоте, где не нужно было играть роли инквизитора и еретички, Каэлан притянул ее к себе, накрыв затылок тяжелой ладонью, и нашел ее губы своими. Поцелуй был соленым от пота, грубым от песка и отчаянным, как последний вздох перед прыжком в пропасть. Это не было нежностью. Это было признание поражения двух людей, которые слишком долго воевали плечом к плечу против всего мира и забыли научиться воевать друг с другом.Когда он отстранился, его дыхание сбилось. В глазах цвета грозового неба больше не было привычной стальной насмешки. Только растерянность.— Завтра мы спустимся в Ущелье Тихих Песен, — хрипло произнес он, все еще удерживая ее за плечи. — Там живут падальщики, плюющиеся кислотой. Постарайся бить чуть левее центра. И надень вторую перчатку. Мне не нужны лишние ожоги на лице, если завтра ты решишь сделать это снова.Лира смотрела на него, понимая, что мазь из сумки она сегодня вечером, скорее всего, не достанет. — Как прикажете, мой Инквизитор, — прошептала она, прежде чем отвернуться, пряча предательскую дрожь в коленях. Внутри живота растекалось знакомое Синие Пламя, но теперь оно грело совсем иначе.
