Глава 1. Как я упала за борт и оказалась в меню
Чистить картошку на палубе рыболовного судна посреди ночи – занятие, которое навевает философские мысли. Например, о том, что где-то есть люди, которые прямо сейчас пьют коктейли на пляже, а не пытаются соскрести с рук въевшийся запах рыбы солью и лимоном.
– Котова! – раздалось из рубки. – Картошка сама себя не почистит! И не вздумай уснуть и упасть за борт, страховку платить некому!
– Есть, капитан! – крикнула я в ответ, ловко поддевая ножом особенно хитрый глазок.
Я, Марина Котова, лучший кок на траулере «Сельдяной король». За плечами кулинарный техникум, курсы повышения квалификации по разделке рыбы и семь лет плавания. Я могу разделать тунца с закрытыми глазами, отличить свежую камбалу от несвежей по запаху за три метра и приготовить съедобный обед из набора продуктов, который нашёл бы в мусорном баке кот. Это не хвастовство, это профдеформация.
За бортом плескалась тёмная вода. Северная Атлантика – дама с характером: то убаюкивает штилем, то швыряет судно, как щепку. Вот и сейчас горизонт нахмурился, ветер засвистел зловеще, как шаман на камлании.
– Шторм идёт! – заорал капитан. – Котова, живо вниз!
Я схватила ведро с картошкой и рванула к камбузу. Не хватало ещё, чтобы мои запасы по палубе раскидало. Но океан думал иначе.
Волна пришла ниоткуда. Просто огромная стена воды, которая поддела судно, как ложка вареник. Я полетела. Ведро – в одну сторону, я – в другую. Ледяная вода обожгла, забилась в лёгкие, а потом… потом мир вокруг закрутился и погас, как перегоревшая лампочка.
Очнулась я от того, что солнце жарило прямо в затылок. Лежала я на чём-то мокром и пахучем. Приподнялась на локтях и поняла две вещи.
Первая: я не на судне. Вокруг был полный штиль, лазурная вода и берег с пальмами. Не пальмами, конечно, какими-то синими деревьями, похожими на гигантский укроп.
Вторая: подо мной был пляж. А точнее, я лежала на песке. Животом вниз. И надо мной стояли люди.
Они были… фактурные. Мужики в меховых набедренных повязках, с длинными волосами и суровыми лицами. Женщины в таких же шкурах, с детьми за спинами. И все как один – тощие. Не просто худые, а прозрачно-голодные. Кости, обтянутые кожей.
– Аарх, – сказал один из мужиков, самый здоровенный. У него были длинные русые волосы, заплетённые в косицы, шрам на скуле и глаза такого пронзительно-синего цвета, что я чуть не забыла, что тонула. – Грх-марх!
– Простите, не поняла, – сказала я хрипло. – Я вообще-то русская. Можете по-нашему?
Мужики переглянулись. Здоровенный шагнул ко мне и протянул руку. Я машинально её пожала. Ладонь у него была как ковш экскаватора – горячая и мозолистая.
