Мир утонул в гное. Чувства и разум догорели, и пепел их через трубочки помятых купюр снюхивают ноздри заплаканных лицедеев, опустевших внутри, но призванных изрыгать из себя помойные реки синтетических чувств. Которые текут в ваши рты через змееподобные трубы дешевых удовольствий, сковавшие тела людей нерушимой тюрьмой, сжимающие свои кольца удава все крепче с каждым днем.
Сила самоуничтожилась, по миру ходит лишь ее бесконечно огромный фантом, калейдоскоп теней, раздуваемых до размеров планет лишь в одной плоскости. Теперь у силы нет объема, нет цвета, фактуры, красоты, ей не восхищаются, ее лишь боятся. Сила перестала быть искусством, лабиринтом из миллиона путей, где к выходу каждый приходит своим уникальным путем, формируя в себе неподражаемый многогранный бриллиант. Теперь сила это гонка, бесконечная цикличная гонка по замкнутой круговой трассе, где соревнующиеся как дети в песочнице напускают словесные иллюзорные фантомы, стараясь переплюнуть друг друга.
- А мой папа миллиард зарабатывает!
- А мой тогда секстиллион квадриллионов!
Одна плоскость, одно направление, отличаются лишь числа. Встаешь на трассу, заучив готовые наиболее эффективные варианты хода, и как обезумивший наращиваешь мощь по ним. На такой скорости один отступ влево или вправо от узора готовых тактик, один пшик креатива, и твой болид разлетится на горящие пластины, шестеренки, трубы, атомы. Твой фантом сдует порывом ветра и ты потеряешь страх, потеряешь убедительность, а значит потеряешь силу.
Арес танцует кадриль, приобняв костяную талию Хели, они танцуют на костях Аполлона. Танцуют в лучах красного заката, танцуют и смеются. Ты плывешь в тазике, гребя половником как веслом по морю гноя и отходов, плывешь со своими заплаканными стеклянными глазками, плывешь не зная курса, не зная почему и зачем. Волны дерьма швыряют твою лодочку, накрывают тебя с головой, но ты продолжаешь плыть. Черви с тысячами человеческих лиц изгибают свои кольчатые тела по правому борту. Акулы, потерявшие глаза, плывут по океану гноя и радостно хлебают каждую его капельку как будто всю жизнь провели в пустыне и перебирали плавниками, медленно швыряя свое тело все дальше и дальше в пески, а теперь наконец получили океан, ради которого страдали. Акулы, что на незатопленной планете были смешными и отверженными нищими, стали королями. На редких островах мусора пасутся ожиревшие свиньи, бесконечно лакающие гной своими отвратительными языками, они визжат о любви, визжат о красоте, о тепле. Но хотят лишь хлебать дерьмо из океана акул. И раз в час челюсти измазанных в отходах мегалодонов смыкаются, в них пропадает запачканный гноем пятачок.
