Глава 1. Ледяной сон и пробуждение
Сознание возвращалось не вспышкой, а медленным, вязким оттаиванием, словно кусок льда, забытый на краю горячей сковороды. Первым пришел холод. Он не был пронизывающим сквозняком панельной многоэтажки, к которому привыкла Дарья. Это была тяжелая, монументальная стужа, пахнущая озоном, смолой и старым, вековым камнем.
Вторым пришло ощущение тела.
Дарья попыталась пошевелить пальцами ног под одеялом и замерла. Мышцы отозвались не привычной офисной усталостью, а странной, звенящей легкостью, граничащей с головокружением. Она села на кровати, и тяжелый шелк ночной сорочки скользнул по коже.
Комната вокруг нее не имела ничего общего с ее съемной однушкой в Бибирево.
Потолок терялся в полумраке, поддерживаемый массивными балками из темного дерева, с которых свисали на толстых цепях кованые люстры. Сейчас они не горели, комнату заливал мертвенно-серый свет полярного утра, пробивающийся сквозь узкие, похожие на бойницы окна. Стены были обшиты панелями из кости и мореного дуба, инкрустированными сложным геометрическим узором. Огромный камин из черного гранита, в котором дотлевали угли, дышал сухим жаром, но он не мог победить царящий в спальне ледяной дух.
Повсюду были меха. Белые шкуры неизвестных Дарье зверей с длинным, мягким ворсом устилали пол, лежали на резных сундуках, свисали тяжелыми пологами с четырех столбов кровати. На кресле у камина небрежно брошена соболья накидка, от которой исходил густой, животный запах.
Дарья спустила ноги на пол. Ступни коснулись ледяного меха. Она была босиком.
Она поднесла руки к лицу. Это были не ее руки. Узкие, с длинными пальцами, идеальной формы ногти без следа лака, кожа бледная, почти прозрачная, с просвечивающими синими нитями вен. На безымянном пальце правой руки тускло поблескивал тяжелый платиновый перстень с крупным, мутным сапфиром.
Паника ударила под дых, выбив остатки сна. Дарья вскочила, путаясь в подоле сорочки, и бросилась к высокому, в человеческий рост, зеркалу в бронзовой раме, покрытой инеем по углам.
Из зазеркалья на нее смотрела чужая девушка.
Высокая, статная, с горделивой осанкой, которой у Дарьи отродясь не было из-за привычки сутулиться над клавиатурой. Длинные волосы цвета расплавленного золота тяжелой волной падали на грудь и спину, спутанные после сна. Лицо было правильным, аристократичным: высокие скулы, прямой нос, четко очерченный подбородок. Но глаза… Глаза были огромными, цвета тающего весеннего льда, и в них плескался первобытный, животный ужас.
— Каролина, — прошептала Дарья, и голос, сорвавшийся с губ, был ниже и бархатистее ее собственного. — Принцесса Каролина. Наследница Северного Королевства.
