Пролог. Сны о чужом лесе
Мне снился один и тот же сон с детства.
Тёмный лес, где деревья выше облаков. Их кора переливалась серебром, а листья звенели, как хрустальные колокольчики. Между стволами струился туман, но не холодный, а тёплый, как дыхание. И там, в глубине, кто-то ждал. Я не видела лица, только две звезды вместо глаз — холодных, но не злых.
Просыпаясь, я плакала. Не от страха — от тоски. По тому, чего у меня не было и, наверное, никогда не будет.
В детстве я думала, что так проявляется моя дурацкая фантазия. Мать называла меня «девочкой, которая живёт головой в облаках». Отец ворчал: «Ариэлла, хватит выдумывать, займись делом». Мы жили в маленьком шахтёрском городке на границе с пустошью. Небо здесь было серым, земля — чёрной, а воздух пах углём и мазутом. Никаких серебряных деревьев, никаких звенящих листьев. Реальность давила, как тонна породы.
Меня зовут Ариэлла Торн. Мне двадцать два года. Я — никто. Дочь шахтёра, работающая в лавке травника, потому что из всех даров природы я научилась отличать кору ивы от коры дуба. Моя жизнь была скучной, бедной и предсказуемой. Я собиралась выйти замуж за сына мясника, родить троих детей и умереть в том же доме, где родилась.
Но планы — это то, что мы строим, пока судьба точит стрелы.
Всё изменилось в день, когда пустошь заговорила.
---
Глава первая. Врата из ничего
Мне было двадцать два, когда в пяти километрах от городка открылся разлом. Никто не понял этого сразу. Сначала просто задрожала земля — как при слабом землетрясении, которые у нас случались раз в сто лет. Потом небо над пустошью окрасилось в сиреневый — такого оттенка я не видела никогда. А к вечеру из пустоши потянуло... цветами. Тысячами цветов. Жасмин, роза, сирень — смесь, от которой кружилась голова.
Люди вышли на улицы. Старухи крестились. Мясник (тот самый, чей сын должен был стать моим мужем) сказал: «Это конец света». А я... я побежала.
Я не знаю, что мной двигало. Страх? Любопытство? Или голос из детских снов, который наконец-то прорвался через пелену серой жизни? Я схватила отцовский нож, накинула плащ и побежала к пустоши. Мать кричала мне вслед, но я не слышала. В ушах шумела кровь.
Пустошь выглядела иначе. Там, где ещё вчера были только галька и сухая трава, теперь росла трава — высокая, изумрудная, с синими цветами, которых я не знала. А в центре пустоши висела... дыра. Прямо в воздухе. Овальное отверстие, края которого светились белым, а внутри было видно небо — не наше серое, а густо-синее, с двумя лунами.
Я остановилась в десяти шагах. Сердце колотилось. Из разлома доносились звуки: пение птиц, каких я не слышала, журчание воды, а ещё... музыка. Странная, как звон струн, но без инструментов.
