&@!?» проснулся от тишины. В квартире было настолько тихо, что слышалось жужжание тока в лампочке. Он потянулся и вытащил руку из-под одеяла. Было холодно и вставать сегодня хотелось еще меньше, чем в другие дни.
Путь на работу прекрасно очищал сознание от остатков сна. Ржавый автобус, который давно пора было переплавить, пахнущий потом и гарью, вез его через город, где неоновые рекламы банков, сервисов доставки и микрозаймов боролись с утренней серостью. Он уткнулся в телефон. Чип за ухом отозвался легкой вибрацией, выводя на сетчатку уведомления. Новости пестрили заголовками о росте безработицы и сбоях в работе общественного транспорта. Где-то в центре города водитель автобуса перегородил дорогу, из-за чего другие автобусы не могли проехать. Объяснить свой поступок водитель не смог. &@!?» пролистал мимо. Сколько в мире чудаков.
Город из автобусного окна напоминал декорацию к спектаклю, который отменили. Смотреть на это было занятием на грани мазохизма – одновременно печальным и забавным. Когда-то он носил звание миллионника, конкурировал со столицей региона, а теперь съежился, высох, словно старый виноград, до скромных ста тысяч человек.
Широкие, в восемь полос, магистрали, спроектированные для бесконечного потока машин и символизировавшие безграничность будущего, лежали теперь в звенящей пустоте. Огромные торговые центры, стеклянные и бетонные великаны недавнего прошлого, стояли слепыми, половина витрин были затянутые серой пленкой, другая половина паутиной. Они отражали лишь друг друга и низкое хмурое небо. Ларьки и лавочки еще десятилетие назад бывшие признаком бурлящей жизни, теперь были захлопнуты наглухо, превратившись в уродливые металлические гробики, ржавеющие на тротуарах.
Власти, похоже, смирились. Их капитуляция была особенно наглядна на главной улице, носившей имя какого-то забытого политического деятеля далеких времен. Они устали бороться с реальностью. Вместо ремонта они просто огородили бетонными блоками две полосы из восьми, сдав остальные шесть на растерзание природе и времени. Асфальт трескался, из щелей прорастал упрямый, чахлый бурьян, и казалось, еще немного – и здесь будет пастись скот.
Но истинным памятником всеобщему краху, его архитектурным апофеозом, была станция метро. Не метрополитен, а именно станция. Одна-единственная. Ее начинали строить с размахом, как первый шаг к великому подземному царству, символ грядущего величия. Теперь же это величие пахло дешевым парфюмом и пылью. Ее просторные, отделанные когда-то мрамором залы, предназначенные для потоков пассажиров, были оккупированы убогим базаром. Торговцы, похожие на подземных жителей, торговали тут сломанными телефонами, потрепанными книгами, дешевой бижутерией и безделушками. Проходя мимо, &@!?» всегда задавался вопросом, да кто вообще это все покупает и на что живут эти успешные бизнесмены.
