2 том
1 ГЛАВА. ‘’Падение Удасы’’
''О чем ты только думаешь…’’
Деревня Удасы. 1624 год.
– Мамуля! Мамочка, глянь-ка! – Семилетний мальчик с копной русых волос и ангельским личиком, словно вырванным из сказочной страницы, примчался к матери, размахивая клочком бумаги.
– Что такое? – Марфа, брюнетка с глазами цвета осеннего тумана, такими сухими, как потрескавшаяся земля, но полными неисчерпаемой нежности для сына, взяла листок и заглянула в его сияющие очи.
– Я теперь пишу без единой заминки, смотри поскорее! – Лицо малыша расплылось в улыбке, подобной солнцу, переполненное гордостью, которой Марфа никогда не видела. Её губы тронула теплая материнская усмешка. Она ласково взъерошила его волосы и прижалась губами ко лбу, и в груди Вани разлилось жаркое, уютное тепло. Правописание? Оно было не важнее пылинки – для ребёнка это сияло, как звезда.
– Ах ты мой герой, Ванюша, я так люблю тебя!
Мальчишка, упиваясь этим океаном любви, обвил мать руками – в такой бездне нежности, казалось, тонул весь мир. Но вдруг он отскочил, встревоженный рёвом за окном: крики, злые, как волчий вой, но дрожащие от ужаса, гремели у самого порога.
«СЖИГАЙТЕ КОЛДУНЬЮ! НА КОСТЕР МЕРЗАВКУ!»
От любопытства Ваня вырвался на улицу, несмотря на мольбы матери. Там, в вихре ярости, полыхал кошмар: ослепительно прекрасная дева, прикованная к столбу, корчилась в объятиях пламени, окружённая толпой, яростной, как буря. Ваня отвернулся от обугленной плоти – вид был жутче ночного кошмара. А на ступенях соседнего дома корчилась в истерике девчушка, её слёзы не могли затмить красоты, эхом повторяющей ту, что умирала. Видать, мать её пала жертвой людской бури за свою неземную прелесть… Ваня приблизился и коснулся плеча.
– Маленькая, что стряслось? Это твоя мама?.. Я могу… – Но слова утонули в боли: кулак девчонки врезался в его щеку. Сквозь завесу тёмных прядей горели глаза, полные яда, и она прошептала, шипя, как змея:
– Прочь с моей земли, паразит! Я вас всех истреблю, спалю эту дыру в пепел ада! Никто не уйдет – от младенцев до старцев, все сгинут!
Прошло десять лет. Теперь семнадцатилетний юноша мастерски владел отцовским мечом – наследием воина императрицы. Он стоял у двери, готовясь к пути.
– Лучик, куда собрался? – Марфа, стряхивая влагу с рук на подоле серого платья, шагнула к сыну.
– На промысел, мам, охочусь, скоро вернусь, – обняв и поцеловав её в лоб, он шагнул за порог, приторочив к поясу верный клинок.
– Береги себя, солнышко! Жду не дождусь!
Ваня кивнул и устремился в лесную чащу. Удача улыбнулась ему, ведь спустя час он шел с тушей кабана в руке, но вдруг сердце сжалось от далеких воплей. Шаги ускорились, тревога грызла, как зверь. Вырвавшись из зелёного лабиринта, ноги подкосились: деревня пылала, площадь корчилась в белом аду огня. Из каждого дома неслись крики и стоны, эхом агонии…
