Горы Урала здесь не вздымались острыми пиками, а стелились древними, сглаженными временем хребтами, поросшими густой, темно-зеленой хвоей. Воздух, даже в конце мая, еще хранил прохладу, смешанную со сладковатым запахом ягод и влажной земли. Между двух таких хребтов, в ложбине, которую местные называли просто «Долина», и ютился поселок Верхняя Гореловка.
Он был похож на игрушечный: два десятка деревянных домов, почерневших от времени и дождей, с резными наличниками, и несколько двухэтажных блочных «казарм» советской постройки. Все они смотрели окнами на главную и единственную улицу — Стахановскую, которая вела к гиганту, определявшему весь ритм жизни. К шахте.
Трубы цеха, откуда добытый уголь отправляли на обогатительную фабрику в соседний город, сегодня, в воскресенье, были бездымны. Сама клеть, опускающая людей в недра, замерла. Но даже в выходной день поселок жил своим особым, размеренным бытом.
Главная улица в это утро была пустынна. У магазина «Уголок», вывеска его давно уж потускнела, стояли два велосипеда. Внутри Анна Петровна, продавщица со стажем, раскладывала свежий, привезенный рано утром из райцентра хлеб. Пахло солью, резиной и сладкой ватой. Рядом с кассой, как обычно, толпились ребятишки, выбирая, на что потратить накопленные деньги.
У здания школы,которое всем служило верой и правдой, было оживленнее. На первом этаже, в части, отведенной под детский сад «Колокольчик», галдели малыши, выбегая на прогулку на свой крошечный дворик с ржавой каруселью. На втором этаже, в кабинете физики, старшеклассник Андрей, сын главного инженера шахты, корпел над моделью для будущего проекта — он мечтал о вузе в Екатеринбурге и хотел удивить комиссию.
У дома №7дымила баня. Ее топил Василий Иванович, бригадир проходчиков. Пахло березовыми вениками, запаренными с утра.
На завалинке у дома старика Николая собрались пенсионеры. Они не работали на шахте уже лет десять, но все еще говорили о пластах, породе и заработке, как о чем-то живом. Николай постукивал самокруткой о портсигар и смотрел куда-то вдаль, на синеющую вершину сопки.
В центре поселка,у памятника шахтерам, погибшим еще в 80-х, лежал скромный, венок с Дня Победы. Рядом на скамейке сидела молоденькая учительница Катя, приехавшая сюда два года назад по программе «Земский учитель». Она читала книгу, греясь в лучах редкого, но уже по-летнему теплого солнца. Ей нравилась эта тишина, прерываемая только смехом детей из садика и далеким стуком дятла в лесу.
Все знали всех. Знали, у кого корова отелилась, кто вчера вернулся из города с покупками, а у кого сын-шахтер слег с температурой. Работа была тяжелой, опасной, но честной. Она кормила, давала чувство общности и цели. Поселок спал и просыпался под гудок смены, и это был привычный, почти родной звук.
