Запись тринадцатая. 12 апреля 2047 года.
Весна в этом году пришла шумная, быстрая. Снег сошел почти весь за неделю, реки вздулись, дороги раскисли, ни пройти, ни проехать. Но сегодня, кажется, случилось то, что заставило всех забыть про распутицу.
Вечером в Гореловку прискакал гонец из Заречного. Измученный, на взмыленной лошади. Я как раз возвращалась из школы и увидела, как он спешился у конторы, как к нему сразу подбежали. Через полчаса весь поселок уже знал новость.
Разведка из Заречного, уходившая далеко на юго-восток, наткнулась на чужих. Их было много, десятка два, может, больше. Шли с юга, вдоль старой дороги. Разведчики наблюдали из укрытия: те не охотились, не искали еду в лесу. Они шли целенаправленно, смотрели по сторонам, держали оружие наготове. У некоторых были повозки, нагруженные каким-то скарбом. Судя по всему, это были мародеры.
До Заречного от того места около пятидесяти километров. Для пешего отряда два-три дня, примерно. Если они продолжат движение в нашу сторону, через неделю будут у первых поселков.
Пока столкновений не было. Разведчики ушли незамеченными, но теперь мы знаем: мы не одни. И не все, кто выжил, хотят мира.
Вечером папа ушел на совет. Мама осталась дома, сидела у окна, смотрела на темнеющую улицу. Я подсела рядом.
— Боишься? — спросила я.
— Боюсь, — ответила она честно. — Не за себя. За вас, за детей…
Я взяла её за руку. Рука у мамы теплая, чуть шершавая от постоянной работы с бумагой и мелом.
— Мы справимся, — сказала я. — Всегда справлялись.
Она улыбнулась, но глаза оставались тревожными.
Папа вернулся поздно. Сказал, что Совет решил укреплять границы. Выставлять дополнительные дозоры на всех подходах к Долине. Готовить людей, оружие. Если те мародеры сунутся, встретим как положено. Но первыми не нападать. Может, они просто ищут место для поселения и уйдут мимо.
— А если не уйдут? — спросила я.
— Тогда будем защищаться, — коротко ответил папа.
Запись четырнадцатая. 15 апреля 2047 года.
Сегодня я ходила к Августу. Он теперь живет в маленьком домике недалеко от школы, ему выделили комнату под мастерскую. Там пахнет красками, травами, и на стенах развешаны его рисунки. Красиво.
Он встревожен новостями не меньше других.
— Зачем им воевать? — спросил он. — Места много, леса полны дичи, реки — рыбы. Можно просто жить рядом.
Я хотела сказать, что не все так думают. Что в старом мире, говорят, люди воевали за кусок земли, за власть, за богатство. Но промолчала. Август…другой. Он верит в красоту и добро. Может, это и правильно.
Мы сидели у него, пили чай с мятой, и он показывал новые наброски. Теперь он хочет расписать еще одну стену в шахте - изобразить лесных зверей, чтобы детям было интересно.
