Лиара резко отдернула руку от чаши с питательным раствором. Капля крови упала в мутную жидкость, расплывшись алым облачком. Органоидный интерфейс, который она выращивала для маленькой Айлы, дернулся, словно от боли, и по его полупрозрачной поверхности пробежала судорога.
— Нет, нет, нет, — прошептала Лиара, хватая тонкий скальпель из кости. — Только не сейчас.
Она знала, что любое вмешательство на этой стадии может погубить всю работу. Пальцы дрожали, когда она аккуратно извлекла поврежденный участок нервной ткани. Под микроскопом, собранным из линз, выращенных из кристаллов, было видно, как клетки начали бесконтрольно делиться.
Сзади раздался шорох. Лиара обернулась: в дверном проеме стояла мать Айлы, бледная, с темными кругами под глазами.
— Что-то не так? — спросила женщина, и в ее голосе звенел страх, который она пыталась скрыть.
Лиара заставила себя улыбнуться, хотя внутри все сжалось.
— Небольшая корректировка. Такое случается. Айла будет в порядке.
Женщина недоверчиво посмотрела на чашу, где плавал органоид, похожий на полупрозрачного медузенка. Он ритмично пульсировал, испуская слабое синее свечение.
— Ты обещаешь?
— Я делаю все, что могу.
Это была ложь. Лиара сама не знала, сможет ли спасти интерфейс. Ребенок нуждался в нем, чтобы научиться говорить: у Айлы была редкая генетическая мутация, из-за которой ее речевые центры не развивались. Без органоидного интерфейса девочка навсегда останется немой.
Лиара снова склонилась над работой. В лаборатории пахло озоном — так пахли митохондриальные биореакторы, питавшие энергией весь Ковчег. Свет давали не лампы, а колонии биолюминесцентных бактерий, заключенные в прозрачные сферы, свисавшие с потолка. Они мерцали в такт дыханию Лиары, реагируя на ее эмоции.
Она закрыла глаза и прислушалась к себе. Где-то глубоко, на уровне интуиции, шевелилась тревога. Способность, которую она получила после укуса нанофага в детстве, позволяла ей улавливать химические сигналы живых существ. Сейчас от органоида исходили волны боли и страха.
— Ты не умрешь, — прошептала Лиара, касаясь поверхности чаши. — Я не дам тебе умереть.
Она взяла пипетку с раствором, содержащим эпигенетические маркеры. Нужно было перепрограммировать клетки, заставить их снова дифференцироваться в нейроны. Капля за каплей, она вводила раствор, одновременно посылая через свою нервную систему слабые электрические импульсы — не те, что использовались в старых технологиях, а биологические, ионные, которые не привлекали нанофагов.
Через час органоид стабилизировался. Синее свечение стало ровным, пульсация замедлилась. Лиара выдохнула.
