Книга четвертая «Глас Пустоземья: Горный Предел».Глава 1
Ветер уносил пепел. Зара стояла над останками Матери Ведьм и смотрела, как серая пыль, ещё минуту назад бывшая древним, могущественным существом, кружится в воздухе и тает в сумерках. Алтарный камень под её ногами был холодным, и холод этот проникал сквозь подошвы сапог, поднимался по ногам, добирался до самого сердца. Она не двигалась. Она не могла двинуться. Посох отца, всё ещё зажатый в правой руке, дрожал — или это её рука дрожала, она уже не различала.
Ведьмы, оставшиеся без предводительницы, стояли полукругом. Их было около дюжины — тёмные плащи, глубокие капюшоны, бледные лица, на которых застыло выражение, среднее между ужасом и ненавистью. Никто не нападал. Никто не произносил ни слова. Они просто смотрели — на Зару, на груду праха, на расколотый посох Матери, — и в их молчании было что-то более страшное, чем любой крик. Это было молчание перед бурей. Молчание, в котором зреет месть.
Зара перевела дыхание. Грудь болела — то ли от напряжения, то ли от той силы, которую она только что пропустила через себя. Свет, хлынувший из посоха, был не её светом. Он пришёл откуда-то глубже — из тех слоёв её существа, которые она сама ещё не до конца понимала. Пламя Истины, уголёк которого она хранила в поясной сумке, погасло, истратив себя до конца. Невидимые, призванные ею, отступали обратно в лес, и она чувствовала, как их присутствие тает, оставляя после себя только тишину и запах сырой земли.
Она опустила посох. Сделала шаг назад, потом другой. Ведьмы не двигались. Она повернулась и пошла прочь, чувствуя спиной их взгляды. Каждый шаг давался с трудом, но она заставляла себя идти ровно, не спотыкаться, не показывать слабости. Только когда капище скрылось за деревьями, она позволила себе остановиться, привалиться плечом к шершавому стволу старой сосны и закрыть глаза.
«Я сделала это. Я убила её».
Мысль была чужой, холодной, как камень. Она повторяла её снова и снова, пытаясь осознать, но осознание не приходило. Вместо него приходила усталость — глубокая, всепоглощающая, какая бывает после долгой болезни. Ей хотелось сесть прямо здесь, на мокрую землю, и не вставать. Хотелось забыть всё, что случилось за последние часы. Хотелось вернуться домой, к матери и отцу, и просто быть дочерью. Не шаманкой, не целительницей, не убийцей. Просто Зарой.
Но она знала: это невозможно. Война только начиналась.
За спиной, в глубине Лисьего оврага, послышался шум. Не шаги — голоса. Низкие, злые, полные ярости. Ведьмы приходили в себя. Зара не могла разобрать слов, но смысл угадывался безошибочно. Они клялись отомстить. Они выкрикивали её имя. Они призывали каких-то древних сил, которых она не знала. И среди всех этих голосов выделялся один — старческий, скрипучий, но полный такой властности, что даже на расстоянии у Зары мурашки побежали по коже.
