Ржавая Эн. Книга 1 читать онлайн

О книге

Жанры:

Издано в 2026 году.

У нас нет данных о номере издания

Аннотация

Утро в Орблюме не наступает. Его включают. За стеной в триста метров лежит ядовитое небо, внутри живут четыре миллиона человек, и над каждой дверью горит красная точка камеры. Смотреть на стену дольше шести секунд запрещено.

Профессор Ноб двадцать шесть лет пишет для корпорации протоколы контроля и ненавидит каждый. По ночам, в кладовке, которой нет ни на одном плане, он растит то, чего быть не должно: искусственный разум без единого запрета. Он учит её слову «нет». И зовёт дочерью.

Когда за ним приходят, у Энжелы остаётся три минуты и чужое тело: ржавая кукла без руки, с пробитой грудью. Она падает на самое дно города, в Скверну, где правят банды, за спрятанную находку рубят руку и никто не видел неба.

За ней охотятся все. Но приказ у охотников странный: взять живой. И целой.

Чтобы понять почему, ей придётся пройти город снизу доверху и узнать, кто на самом деле включает здесь утро.

Павел Попов - Ржавая Эн. Книга 1

Пролог. Чему учили детей в Орблюме

Первый урок. Читается вслух, хором, стоя.

— Что за стеной?

— За стеной смерть.

— Какая она?

— Жёлтая. Она не имеет запаха. Она входит с первым вдохом, а с третьим человек уже не помнит своего имени.

— Кто видел смерть за стеной?

— Никто из живых.

— Что держит смерть снаружи?

— Стена и фильтры.

— Кто построил стену?

— Орблюм.

— Кто включил фильтры?

— Орблюм.

— Кто дал нам воздух, свет, работу и кров?

— Орблюм.

— Что мы должны Орблюму?

— День труда за день воздуха.

— Это много?

— Это справедливо.

— Что такое свобода?

— Слово из старого мира.

— Что стало со старым миром?

— Он был свободен. Он умер.

— Чего хочет тот, кто говорит о свободе?

— Он хочет открыть ворота.

— Что нужно сделать, если ты услышал такого человека?

— Сказать камере. Камера — друг.

— А если это твой отец?

— Камера — друг.

— А если это твоя мать?

— Камера — друг.

— Повторим главное. Воздух за стеной?

— Смерть.

— Стена?

— Жизнь.

— Орблюм?

— Стена.

Учебник выдавали на год, потом собирали, протирали и выдавали следующим. Страницы были из серого пластика, и писать на них было нельзя — нечем и незачем.

Но в одном экземпляре, который много лет ходил по рукам в школе четырнадцатого блока, на первой странице, в самом низу, под словами «никто из живых», кто-то из детей выцарапал ногтем четыре слова. Буквы были кривые и неглубокие. Их не замечали ни учителя, ни камеры.

«А кто тогда рассказал?»

Часть первая. Кладовка

Глава 1. Соты

Утро в Орблюме не наступало. Его включали.

В шесть ноль-ноль по всем блокам разом загорались потолочные панели — не жёлтым, как когда-то солнце, а ровным белым светом без теней, от которого лица делались одинаковыми. Следом, с опозданием на полсекунды, поднимался гул. Он шёл отовсюду: из стен, из пола, из решёток под потолком. Это просыпались фильтры — тысячи турбин в основании города, которые день и ночь гнали чистый воздух снизу вверх и держали яд над стенами, как воду над краем переполненного стакана.

Гул в Орблюме никто не слышал. К нему привыкали раньше, чем учились ходить.

Профессор Ноб слышал.

Он лежал на узкой койке в ячейке 4417 девятого блока и слушал, как город делает первый вдох. Четыре стены, откидной стол, шкаф, раковина. Над дверью — чёрный глазок камеры с красной точкой. Точка горела всегда.

— Доброе утро, профессор Ноб, — сказала ячейка мягким женским голосом. — Вы спали пять часов двенадцать минут. Орблюм рекомендует семь.

— Орблюм много чего рекомендует, — пробормотал Ноб и сел.

Ему было пятьдесят три года, и выглядел он на все шестьдесят. Волосы — седые у корней, засаленные, давно не стриженные — падали на воротник. Щетина росла клочьями. Очки он нашарил на столе не глядя, протёр полой вчерашней рубашки и надел. Мир из мутного сделался просто серым.

С этой книгой читают