Если лампочка горит зелёным, это ещё не значит, что всё хорошо. За четырнадцать лет работы Алексей Воронцов усвоил эту истину накрепко. Как и вторую: если кто-то говорит, что «оно само», значит, скоро придётся искать, кто именно помог ему стать самостоятельным.
— Лёха, ты идёшь?
Алексей оторвался от шкафа управления и посмотрел на Серёгу, уже успевшего отойти метров на десять по галерее.
— Иду.
— Ты пять минут назад то же самое сказал.
— Теперь почти правда.
Серёга выразительно посмотрел на часы.
— Через двадцать минут сдаёмся.
— Знаю.
— Тогда почему ты опять туда пялишься?
Алексей постучал костяшкой пальца по дверце шкафа.
— Потому что мне не нравится.
— Шкаф?
— Лампочка.
Серёга вернулся. В машинном зале привычно гудело оборудование. За годы работы этот гул переставал восприниматься как шум. Он становился чем-то вроде фона, который замечаешь только тогда, когда в нём появляется неправильная нота.
— Зелёная, — сообщил Серёга.
— Вижу.
— На зелёных обычно написано «норма».
— И это тоже вижу.
— Тогда я исчерпал свои знания электротехники.
Алексей усмехнулся и снова посмотрел на индикацию. Оборудование работало. По крайней мере, выглядело так, будто работало. Но несколько минут назад во время обхода лампа коротко моргнула. Один раз. Настолько быстро, что Серёга даже не заметил. Можно было уйти.
Через двадцать минут придёт следующая смена. Если что-то случится — разберутся. Алексей открыл журнал, сверился с предыдущей записью.
— Вчера здесь что-нибудь делали?
— Не помню.
— А я помню, что тебя вчера здесь не было.
— Вот видишь. Значит, я точно ничего не делал.
В журнале нашлась запись о проверке цепи сигнализации. Алексей хмыкнул.
— Что?
— Да ничего.
— У тебя это «ничего» обычно заканчивается отвёрткой.
— Не каркай.
Закончилось. Через несколько минут они нашли причину — ничего серьёзного. Контакт после вчерашней проверки сидел не так надёжно, как должен был. Оборудование от этого не остановилось бы, но сигнал мог пропадать. Серёга посмотрел на него с выражением человека, которому только что официально доказали, что уйти вовремя сегодня было невозможно.
— Ну и кому эта лампочка мешала?
— Мне.
— Вот именно. Ей нормально было.
Алексей закрыл шкаф.
— Теперь и мне нормально.
— Ты больной человек.
— Зато спокойный.
Они пошли дальше. До конца смены оставалось семнадцать минут.
— Кстати, — сказал Серёга. — Тебе сегодня эта штука приходит?
— Какая?
— Не прикидывайся. Кастрюля твоя.
— Шлем.
— Кастрюля за двести тысяч.
— Не двести.
— А сколько?
Алексей промолчал. Серёга остановился.
— Лёха.
— Что?
— Сколько?
