Август 2068 во Владивостоке выдался знойным — даже по тропическим меркам. Каждый божий день моего короткого, недельного отпуска солнце поднималось на небесный ринг и с рвением новичка бросалось в бой, не оставляя попыток отправить меня в нокаут. По правде говоря, жёлтый карлик уже давно бы одержал победу, если бы не потрёпанная бейсболка на голове и освежающий морской бриз, наполняющий паруса 50‑футовой красавицы «Ники».
В тот год мне исполнилось семьдесят пять, и я окончательно распрощался со всеми активными видами спорта, кроме яхтинга, который по‑прежнему дарил ощущение свободы и позволял чувствовать спортивный азарт, не считаясь с возрастом. Конечно, сейчас, в 2078, вы удивитесь моим словам, ведь теперь этот период жизни называют «второй молодостью», но тогда наши учёные ещё не изобрели вакцину долголетия, поэтому я расценивал свой возраст как завершение шумной вечеринки под названием «жизнь».
К слову, несмотря на то что остальные члены команды были двадцатилетними юнцами и любили шумные тусовки по вечерам, я легко нашёл с ними общий язык. Днями мы отлично проводили время, наматывая шкоты и фалы на лебёдки, поднимая и опуская паруса в дружеских гонках с соседними лодками по акватории Японского моря, а вечерами, пока молодёжь делала всё, что положено в их возрасте, я пил вино и травил байки о своей жизни.
Сама же история началась уже после окончания яхтенных приключений. Сойдя на берег в Спортивной гавани, юнцы шумно со мной распрощались, напоследок бросив последний грустный взгляд на чёрные вымпелы на мачтах, и дружной ватагой укатили в аэропорт на сверхзвуковой «Орлан». Я же не хотел подвергать своё немолодое тело перегрузкам в 5g, поэтому заранее приобрёл билет на скоростной поезд «Российский экспресс», который отправлялся ровно через 4 часа.
За время морских походов я покрылся бронзовым загаром и блестел, как начищенный ботинок. На мне была пёстрая гавайская рубашка с попугаями, лёгкие серые шаровары и белоснежные кеды на резиновой подошве. Отросшая борода слегка развевалась на ветру, а лицо не покидала счастливая улыбка. Удивительно, за эту короткую неделю я будто помолодел лет на двадцать, поэтому подтянул рюкзак, поправил бейсболку и решил прогуляться до Золотого моста.
На часах было ровно 14:00. Солнце нестерпимо палило, и над гранитной набережной плясало марево, будто кто‑то решил жарить навагу. В небе покрикивали чайки, лёгкий бриз шевелил шевелюры пальм, а пляж был завален телами туристов, шкворчащих на раскалённом песке в ожидании идеального загара.
