Глава 1. Наследство с осадком
Ривенхольд встретил меня дождём в лицо, едва я сошла с поезда. Вода пошла за шиворот, а застегнуть пальто было нечем: обе руки держали чемодан.
Сапоги я угробила ещё на третьем квартале. В правом хлюпало при каждом шаге. Столичный диплом с отличием стоил в этом городе примерно столько же, сколько эта подошва.
На Стим-авеню дорогу перегородил бронеход. «Мамонт» стоял поперёк перекрёстка и стравливал пар через боковой клапан.
Я отошла на три шага в сторону, чтобы не стоять в выхлопе, и всё равно заслезились глаза. На мокрой брусчатке под машиной набралась плёнка, и она была чёрной, не радужной. Такую даёт несгоревший брикет.
Потом из люка выбрался человек в медном респираторе, долго разглядывал меня через окуляры и смерил взглядом чемодан.
— Гражданка, документы на багаж. Четвёртый сектор на карантине, стоки на профилактике. Посторонним здесь делать нечего.
Чемодан тянул руку вниз, пальцы уже немели. Я переставила его на решётку водостока, и он не качнулся: решётка стояла ровно, потому что под ней ничего не текло. Вдоль бордюра при этом набралась вода и не уходила.
Профилактика стоков здесь означала, что сливы закрыли и открывать не собираются.
— У меня предписание от Магистрата. Вступление в права, — я вытащила из кармана помятый лист, прикрывая печать ладонью от капель. — Лавка Офелии Вандер. Тупик Медных Игл.
Офицер подцепил лист стальным захватом. Манипулятор втянулся в борт, внутри машины отработал сканер. Сканер шёл рывками, и лампа в окуляре дважды садилась почти в ноль. Столичную печать эта железка читала по слогам.
Патрульный посмотрел на меня второй раз, и во второй раз ему было интереснее.
— Вандер? — он хохотнул. — Барышня, за этой точкой сорок тысяч эфирного долга. Не считая штрафов за контур. Вы хоть понимаете, что вписались в яму, которую и за два поколения не закопать? Зачем вам этот мусор?
Он сказал «эфирного» так, как в столице говорят «рублёвого».
Свет, тепло, горячая вода, тяга в вытяжке — всё на одном счётчике, и счётчик мотает, даже когда в доме никого. Тётка умерла три года назад. Три года пустой лавки при здешнем тарифе примерно столько и дают.
— Я торчу под дождём уже двадцать минут, офицер, — огрызнулась я, перехватывая ручку чемодана. — Это входит в программу гостеприимства Магистрата или вы так сильно любите поговорить?
Вместо ответа бронеход сбросил под ноги струю отработанного пара. Я отскочила и вытерла лицо рукавом. Рукав остался в жёлтом.
Серу из выхлопа снимает фильтр. Фильтр тут был снят.
— Вали давай. Час. Если через час у тебя счётчик в подвале не дышит, я приду, и мне будет без разницы, что ты там наследница. Запечатаю вместе с тобой, потом разберёмся.
