Зал заседаний Роскосмоса наполнялся медленно, как чаша весов — по капле, по человеку. Два десятка людей в кителях с золотыми нашивками и строгих гражданских пиджаках рассаживались вдоль длинного стола из болотного дуба, видевшего ещё Королёва. Пахло перегоревшим кофе, смешанным с пылью старых бумаг и едва уловимым ароматом дорогого табака — кто-то курил здесь, несмотря на строжайший запрет, и выветрить эту дерзость было невозможно.
На стене, занимая половину пространства, висел огромный экран. Сейчас на нём приглушённо звучала сводка новостей. Женщина в синем пиджаке смотрела прямо в камеру.
— Только что поступило срочное сообщение, — она выдержала паузу. — На марсианской колонии NASA «Новый дом» произошла катастрофа. Землетрясение магнитудой до семи с половиной баллов. Подземные толчки вызвали цепную реакцию разрушений жилых и промышленных отсеков. Разгерметизация более шестидесяти процентов модулей подтверждена. Разрушены основные склады. Критически повреждена система жизнеобеспечения. Погибло более восьмисот человек.
По залу пронёсся шёпот. Кто-то замер на полпути к креслу, не в силах оторвать взгляд от экрана.
— Выживших — около двухсот. Среди них пятеро тяжелораненых. В их числе есть дети, — она чуть опустила взгляд, будто сверяясь с текстом, которого не было. — Спасательная миссия NASA будет готова к старту не ранее чем через четырнадцать суток. По предварительным расчётам, запасов воздуха и пищи на станции хватит на девять, максимум десять дней. Администрация колонии обратилась за помощью ко всем странам, имеющим действующий космический флот. Российское космическое агентство ситуацию пока не комментирует.
Председательствующий, грузный мужчина с седыми висками и сеткой лопнувших капилляров на носу, стоял у окна, сложив руки за спиной, и смотрел на экран. Он не двигался. Только пальцы, сцепленные в замок, то сжимались, то разжимались. Взяв со стола пульт, крупная, в старческих пигментных пятнах, но всё ещё сильная рука чуть дрогнула. Палец завис над кнопкой.
Щелчок.
Экран погас.
— Дамы и господа, — голос председателя звучал глухо, как из бочки. — Вы все знаете, для чего мы тут собрались.
Он опёрся кулаками о стол, и дерево тихо скрипнуло, как живое. Кивнул соседу слева.
— Сергей Анатольевич, докладывайте. Без политесов. Времени на дебаты у нас нет.
Худой человек с заострившимися, словно у покойника, чертами лица поднялся, одёрнув пиджак. Движения его были механическими, но в глазах плескалась плохо скрываемая паника. Он чем-то напоминал птицу, запертую в клетке.
