Глава 1. Приказ с печатью
Грязь на моих сапогах засохла ещё на подъезде к постоялому двору, и я знала, что к утру потрескается кожа, если не смазать. Это была первая мысль, когда за мной закрылась дверь: не о том, что я уезжаю, не о том, что меня вернули, — о сапогах. Потом о мыле, которое лежало в узелке на самом дне, под сменой белья, под платком, под тем, что я брала с собой, когда уходила из замка два года назад. Я тогда тоже думала о вещах, а не о себе. Удобнее.
За столом сидел человек, которого я раньше видела только в чужом окне. Не в замке, нет. В городской канцелярии, куда меня вызывали на подпись о разводе, и он стоял в углу, у печати, и не смотрел на меня, потому что смотреть на таких, как я, ему не полагалось. Королевский посланник. Не сам король, разумеется. Его голос, его воск, его молчание.
Он ждал. Я повесила узелок на гвоздь у двери, стянула сапоги и поставила их к печке — носком к теплу, чтобы кожа не сжалась, — и только тогда подошла к столу. Он смотрел на мои босые ноги, на заштопанный чулок, на серое платье, которое я ношу вторую зиму, и лицо у него было то самое, какое бывает у людей, привыкших вручать печати: ничего. Гладкая, отполированная вежливость.
— Элиса Вейл, — сказал он, не спрашивая. Констатация. Я кивнула, не поправляя, что Вейл — это теперь моё собственное, а не его. — Вам надлежит явиться в род Черного Крыла для исполнения долга очага.
Я опустилась на лавку напротив. Стол между нами был узкий, сосновый, с кольцом от кружки, которое кто-то залил воском и забыл стереть. На столе лежал пакет. Я смотрела на него. Он смотрел на меня.
— Прочтите, — сказал он.
Я не хотела его читать. Я знала, что там. Короткая фраза о том, что меня возвращают, как вещь возвращают на склад: не потому, что скучали, а потому, что без меня не работает. Я всё равно протянула руку. Воск был тёмно-синий, почти чёрный, с оттиском короны и трёх маленьких зверей по кругу. Я провела пальцем по краю. Холодный. На ощупь — жирный, как застывшее сало.
— “Вернуть в род Черного Крыла для исполнения долга очага”, — прочла я вслух, чтобы он видел, что я умею. — Слово в слово.
— Разумеется, — сказал он. — Завтра на рассвете выезд. Я пришлю повозку.
— Подождите, — сказала я. Он не ждал, но остановился, потому что я ещё не убрала руку от печати. — Здесь не написано “просим”. Здесь не написано “приглашаем”. Здесь написано “вернуть”.
Он моргнул. Один раз. Потом сложил руки на столе, поверх перчаток.
— Это и есть приглашение, госпожа Вейл. Формулировка утверждена королевской канцелярией.
