Ведьма есть существо опасное и пониманию человеческому не доступное. Облик имеет на благочестивую прихожанку подобный, да только суть в ней от дьявола. Глаза ее ищут добычи средь рабов Божьих, руки привычны к забойству не скотины, а детей безвинных. Но более всего опасны те, что руками своими богопротивными вольный ветер ловят, силы его лишая. (с)Из наставлений преподобного Васисуалия
Никто из уважаемых жителей Высоких Дубрав так и не смог припомнить, как она появилась в деревне. Ни староста, что на этот вопрос лишь хмурил седые, кустистые брови, ни кузнец, что задумчиво разводил могучие руки. Даже старая сплетница Матрена, вдовица почтенных лет и скверного характера, не смогла ничего ответить на этот вопрос нового священника. Только в дневнике прошлого пастыря Акария нашлось упоминание о босоногой попрошайке, что в день на Святого Евлампия пришла под сень деревенской церквушки.
Назначенный на место почившего предшественника священник Лука поправил коптящую свечу и нахмурился. Аккуратным округлым почерком пожилой Акарий заносил в свои записи любое событие, что случалось в этом забытом Богами месте. Внес и рассказ о том, как вынес попрошайке кусок хлеба и кружку воды, а девчонка бесхитростно улыбнулась и спросила, можно ли ей здесь остаться. Еще один абзац Акарий посвятил описанию причин, по которым попросил вдову Устинью приютить сироту. Лука уже знал, что его предшественник был излишне сердоболен и всегда приходил на помощь страждущим, а от того не всегда мог заметить то, что сразу бросилось в глаза любому, кто читал наставления преподобного Васисуалия. Едва успевший окончить духовную семинарию Лука помнил каждое слово из начертанных на старых, пожелтевших от времени листах. От того он, возможно излишне поспешно, и вышел на встречу звуку пастушьего рожка. Деревенская детвора гнала домой рогатых кормилиц, чтобы в деревне не переводились молоко и масло.
Поправив рожок на своей груди, причина волнений молодого священника улыбнулась и развела руки в стороны, будто пытаясь обнять весь мир. Лука перекрестился и обратился к четырем Богам, прося послать ему снисхождение, когда ветер поиграл с белоснежными прядями девчонки и исчез так же быстро, как и появился. Именно в этот момент священник окончательно уверился в том, что пора писать обращение к Инквизиции.
***
— Мара, а так можешь?
Соседский пацан легко перелетел через ограду и завороженно уставился на то, как ловко его подруга доила Радею — единственную корову вдовы Матрены.
