Два часа ночи. Москва. Кремль
Вытянувшийся во фрунт перед сидящим в кресле императором седовласый лекарь прятал взгляд.
— Ваше величество, диагноз подтвердился. Когда появятся внешние признаки, сразу же погрузим цесаревну в медико-магический сон. Штамм у нас теперь есть, и мы, безусловно, приложим все усилия, чтобы сделать лекарство.
— Сколько ей осталось? — ледяным тоном уточнил государь.
— Максимум четыре месяца. Сожалею, — выдохнул лекарь, по-прежнему не осмеливаясь посмотреть на правителя.
— Ступай! — властно бросил тот.
Низко поклонившись, эскулап торопливо удалился. А как только дверь за ним с тихим хлопком закрылась, самодержец ссутулился, словно разом превратившись в дряхлого старика, невидяще уставился в пол.
— Доченька… Как же так? — прошептал он, раздавленный страшной новостью.
Подхваченный далеким предком иномирный вирус не давал о себе знать три сотни лет, да и Николай II был уверен, что единственная дочь в принципе не может заболеть. Болели только мальчики, а все пять сыновей успешно прошли через опасный возраст. Однако, как оказалось, император жестоко ошибался.
Чужеродная мерзость пока еще гнездится в ауре и никак себя не проявляет, но уже через сутки на коже восьмилетней девочки появятся наросты. Спустя неделю они покроют все тело, приобретут характерный окрас и форму: будут напоминать плотно прижатые друг к другу фасолины «змеиный глаз». Зрелище омерзительное до тошноты, но это не самое страшное. Самое страшное начнется позже. Когда наросты достигнут определенного размера, появится боль — сначала умеренная, но очень быстро она перейдет в невыносимую. Ни лежать, ни сидеть, ни стоять цесаревна не сможет, любое движение будет для нее изнуряющей пыткой. И даже медико-магический сон не избавит ее от страданий, он лишь немного их облегчит.
А главное — лекарства нет, и надеяться, что ученые внезапно его изобретут, наивно и глупо. Малышка совсем скоро умрет. Это неизбежно. Помочь ей нельзя.
Не сдержавшись, любящий отец застонал от отчаяния и собственного бессилия.
Ненавязчивый запах озона коснулся его обоняния. Николай медленно повернул голову, глядя на открывающийся прямо в стене портал.
Из мерцающей серебром дымки вышел верховный инквизитор. Степенно приблизившись к государю, он поклонился и учтиво поздоровался:
— Доброй ночи, владыка.
Проигнорировав приветствие, Николай скупым жестом указал на свободное кресло. Верховный инквизитор слегка склонил голову, благодаря за приглашение, уселся и замер в спокойном ожидании. Император, положив ногу на ногу, рассматривал ночного визитера, а лидер могущественного ордена бесстрастно взирал на правителя империи. Секунды складывались в минуты, но тишину никто из них не нарушал.
