Глава 1 Хозяйка
Люк захлопнулся за ними — стальной, тяжёлый, с противовесом на пружинах. Герда невольно обернулась: последний раз мелькнула полоска серого неба, и её поглотила тьма.
В ушах зазвенело. Такое бывает, когда из ветра и воя попадаешь в абсолютную тишину — организм не верит, что шум мог исчезнуть так быстро, и дорисовывает его сам. Герда моргнула несколько раз, привыкая к темноте, в которой только через несколько секунд начали проступать очертания: стены, покрытые пятнами солевых разводов, трубы под потолком, лестница, уходящая вниз.
Марк уже спускался. Не оглядывался. Шёл так, будто за ним никого не было. Лев рванул следом — слишком быстро, нетерпеливо. Герда видела, как его рука на мгновение дёрнулась, будто хотела схватить Марка за плечо, но остановилась в воздухе и упала. Он просто пошёл за ним, вцепившись взглядом в спину друга. Они спускались по винтовой лестнице, и каждый шаг отдавался гулким железным лязгом. Ступени были рифлёными, чтобы не скользить, но за годы здесь, под землёй, они покрылись тонкой коркой ржавчины, которая осыпалась под подошвами рыжим порошком. Перила были ледяными — металл не прогревался даже здесь.
Один пролёт. Второй. Третий.
На площадке третьего уровня Марк остановился. Герда разглядела массивную герметичную дверь с тяжелым маховиком посередине. Табличка гласила: «УРОВЕНЬ 3. ЖИЛОЙ БЛОК. ДОСТУП ПО КАРТАМ». Из-за двери не доносилось ни звука.
Марк прошёл мимо, даже не взглянув на неё. Снова вниз.
Четвёртый уровень встретил их запахом. Не тем, сырым и затхлым, что ожидалось от подземелья, — здесь пахло машинным маслом, горячим металлом и озоном, как после грозы. Гул, что она слышала ранее, здесь превратился в ровное, мощное дыхание живого механизма. Марк остановился перед дверью с электронным замком. Приложил ладонь к стеклянной панели — та засветилась тусклым зелёным, за дверью заскрежетало. Створки разъехались медленно, с натугой, сопротивляясь невидимой силе.
— Добро пожаловать в сердце «Вектора», — сказал Марк и повернулся к Льву лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки.
—Лев, — голос его стал тихим. Не от слабости — от того, что каждое слово приходилось вытаскивать из себя. Как занозу, что засела глубоко под кожей. Чем дольше ты её терпишь, тем сильнее она врастает в мясо. А когда наконец решаешься вытащить — приходится рвать, ковырять, терпеть новую боль, чтобы устранить старую. Марк смотрел на друга и не мог понять, что чувствует. Радость? Злость? Обиду? Всё сразу и ничего.
— Почему вы не отправили людей на наши поиски?
