Птичка на ветке
Софья Борисовна ехала в очень богатый дом. Она не любила такие поездки, но что делать? Работа – есть работа. Не то, чтобы её смущало чужое большое богатство, какого она сама не имела и, скорее всего, не будет иметь никогда. Не любила – и всё тут. Зачем же объяснять необъяснимое? Не к душе – и всё тут. Наверное, упрямые, противоречивые, настырные и гордые казачки, деревенские бабки, жили в ней, в городской, образованной, деловой, успешной женщине. Жили себе, и ничего с этим поделать было нельзя. Да и зачем с этим что-то делать, когда это – её тайна. Может быть, они и руководили ею в каком-то смысле. Их уже давно не было на Земле, несколько десятилетий, но, однако, ничто не мешает им жить в Софье, в её душе и сердце.
Она помнила, как старенькая бабушка, прабабушка, гладила её по голове и говорила:
– Когда будешь одна в поле, то обязательно пой. В степи ты будешь петь моим голосом: он полетит, полетит, полетит, как птица, высоко – высоко, светло – светло, легко – легко, как воздух. А ты – знай пой – хоть тихо, хоть громко, как тебе понравится, только обязательно от всей своей души и от всего своего горячего сердца, во всю свою ширь!
Молодая бабушка останавливала старенькую:
– Зачем ты это говоришь? Не пугай ребёнка! Она же маленькая! Что она понимает из того, что ты сейчас ей говоришь?
– Она всё понимает, не меньше, допустим, чем мы с тобой, взрослые, потому, что каждый ребёнок – это есть целая Вселенная, это огромное будущее, которого, как ты сама понимаешь, у нас с тобой, например, почти что – нет. А у неё – есть. Более того, хорошее, счастливое будущее. Она – казачка в душе, от рождения. А это – навсегда. Она, – как гордая птица, которая любит небо, высоту, свет, чистоту, правду и разлюбить всё это – она не сможет! Никогда, ни при каких обстоятельствах!
– Я нисколько не боюсь, – сказала тогда маленькая Софья, – я буду петь твоим голосом красиво и ярко, от всего сердца и от всей души, когда тебя не будет на свете, для того, чтобы ты была. Ты всегда вот здесь у меня будешь, всегда – всегда, – маленькая Сонечка показала ручкой на область сердца, – потому что моё сердце тебя любит.
– Ну вот, видишь? А ты боялась! – засмеялась старенькая бабушка. – Дай-ка я тебя поцелую, обниму, моя ты птичка – синичка, моя дорогая, крохотная моя голубоглазка! Я верю в тебя! Ах, как же я верю в тебя! Сразу видно, наша порода, казачья, твёрдая, как скала.
– Бабули, ваша птичка прибыла на место, – доложилась Софья Борисовна. – И чего это я всё утро думаю о вас? Может быть, потому, что вы там, на небе, думаете обо мне?
