Я шагнул к сцене. Вернее, шагнул – это громко сказано. Просто перенёс вес с одной ноги на другую. А потом остановился.
– Твою мать, – сказал вслух.
Обернулся.
Мужик лежал на боку, неудобно подвернув руку. Планшет валялся в метре от него, гарнитура болталась на проводе. Из носа продолжало течь, натекло уже прилично, тёмная лужа расползалась по доскам.
«Мозгоед. Я могу что-то сделать?»
Секундная пауза. Будто размышление, но не над моим вопросом, а – стоит ли отвечать и что вообще сказать?
«Можешь. Цветы на могилку принеси. Ты, кстати, весь день их таскал, у тебя теперь большой опыт».
«Я серьёзно. Штык же очнулся. И даже не совсем конченым психом. Я его вытащил».
«Штыка ты отправил в нокаут, придурок. Чистой воды случайность, потому что понятия не имел, что творишь. А тут – просто убил. Разница есть? Ты телепат, а не бог. Воскрешать простецов не умеешь. Никто не умеет».
«Я не хотел».
И вот тут телепат заржал. Тихо, ехидно, как он умеет.
«В этом и прикол Дара, Псих. Никто не хочет быть говном. Все начинают одинаково – не хотел, случайно вышло, обстоятельства такие. А потом в твоих руках оказывается охренительная власть над реальностью и не менее охренительные возможности, и ты очень быстро перестаёшь ценить всякие мелочи. Например, никчёмную жизнь какого-то сраного администратора, который просто делал свою работу».
«Заткнись».
«Да на здоровье. Ты спросил – я ответил. Иди уже, кретин. Время. Мы опаздываем на пять минут. Твоя задержка – это подстава для Гнуса и остальных. Ты забыл, что не один?»
Я смотрел на мёртвого мужика ещё пару секунд. Что-то меня один хрен держало.
У него на запястье болтались часы с потёртым ремешком, а на планшете виднелось расписание мероприятия, где половина строк была отмечена галочками. Аккуратными такими, ровными. Он ставил их весь вечер.
Ладно. Ничего. Идём.
«Вот и умница», – одобрил Мозгоед.
Я двинулся к свету.
Со стороны кулис по-прежнему доносился счастливый женский голос.
– …с огромным удовольствием приглашаю на эту сцену человека, которого представлять не нужно! Символ нашей эпохи, гордость Конфедерации – Аркадий Воронцов!
Зал взорвался. Это были не просто аплодисменты. Полторы тысячи человек орали, свистели, топали ногами. Кто-то визжал, кто-то натурально рыдал и бился в припадке. Где-то в глубине зала завели скандирование: «А-по-гей! А-по-гей!»
Я вышел из-за кулис.
Свет ударил сразу, со всех сторон, белый и плоский. Он был такой яркий, что первые пару секунд вообще ни хрена не видел, только слепые пятна. Пришлось остановиться, иначе полетел бы носом вперёд на глазах у всех присутствующих. Зашибись получилось бы фееричное появление великого телепата.
