Над тихим лесом, меж берёз,
Где месяц золотистый рос,
Где звёзды падали в траву,
Роняя светлую молву,
Жила София каждый день,
Любила лес, любила тень,
Любила слушать тишину,
Мечтая сказку наяву
Увидеть в пряничной пыльце,
В улыбке, в слове, на лице.
В избушке старой, у окна,
Где кружевная пелена
Из снежных зим и летних трав,
Где пахнет мятой, мёдом, рожью,
Где вечер золотистой дрожью
Ложится на пол, на кровать,
Где хочется мечтать и ждать, —
Жила София не одна.
С ней верных четверо — одна
Душой единой, сердцем в лад,
Хотя и спорили подряд.
Был кот Васька — хвост трубой,
Пушистый, важный, сам не свой,
С глазами, полными луны,
С усами — словно две струны.
Он спал на печке, видел сны
Про сметану и блины.
Был пёс Герри — друг лохматый,
С одним ухом, но богатый
Добротой и верным сердцем,
Что могло в любой кручине
Согревать, как лучик света,
И хранить тепло всё лето.
А за печкой, в полумгле,
В старом валенке-тепле,
Домовой Кузьма сидел,
Бородою серебрел.
Он ворчал, но был на деле
Добрым дедушкой при теле:
Если кто-то ночью плачет,
Он положит сушку — значит,
Под подушку, на кровать,
Чтобы слаще было спать.
Ну а бабушка — душа, золотая, хороша,
С добрым взглядом, с тихой речью,
С пирогами, с тайной печью,
С пряничным своим искусством,
Что дарила людям чувство
Радости и теплоты,
Доброй, чистой, светлой мечты.
Однажды летнею порой,
Когда закат был золотой,
Когда луна взошла над лесом,
Серебряным мигая весом,
София с бабушкой пекла
Те пряники, что тайна жгла.
Рецепт был старый, вековой,
Написанный с душой живой,
Где вместо букв — узоры, вязь,
И песня в тесто за таясь .
— Возьми две чаши липового мёда,
Три щепотки корицы — воеводы,
Гвоздику, имбирь, муку
И, главное, — лети к нему.
Возьми ту баночку с пыльцой,
Что светится, как месяц молодой.
Та пыльца была лунная,
Серебристая, чудная.
Бабушка её хранила,
Никому не говорила.
— Меси с любовью, — говорит,
— И чудо в доме загорит.
И вышла в погреб за вареньем,
Оставив Софию с одним веленьем.
София месит, руки в муке,
Мечты летают вдалеке.
Глаза её глядят в окно,
Где месяц светится давно.
Звезда упала — и она
Была в мечту погружена.
И засмотрелась на луну,
На серебристую волну
Светил, что падали на стол,
И тут — нечаянный глагол!
Локтём она задела банку,
Что стояла на полке спозаранку,
Где пыльца лунная спала,
Где тайна вечная жила.
Банка падает, летит,
Стекло сверкает, свет горит,
И в тесто — плюх! — вся пыльца,
Вся магия, все чудеса!
София вскрикнула: — О боже!
Я всё испортила! И что же
Теперь скажу бабуле я?
Как я неловка! Не умела!
Но сзади голос — тихий, старый,
Как шёпот травушки муравы:
— Не бойся, дитятко, не даром
