ГЛАВА 1: В ПЕПЕЛИЩЕ НАДЕЖДЫ
Пепел остывал, принимая температуру наступающих сумерек. Он лежал на языке, въедался в поры кожи, висел в воздухе неподвижным, серым саваном. Они не ушли. Не могли. Оставить это место пустым, безмолвным, было бы вторым предательством — после того, что уже совершили Коллекционеры.
Алиса сидела на корточках у края самого страшного, где ещё чувствовалось тепло, исходящее из глубин пожарища. Она перебирала обугленные, рассыпающиеся в пальцах комки — когда-то это были страницы, переплёты, засушенные растения в рамках. Каждый кусочек угля был крахом чьего-то знания, чьей-то памяти, её короткого и такого хрупкого островка покоя. Слёз больше не было. Внутри всё выгорело, оставив после ярости полую, звонкую пустоту, готовую наполниться новым, более страшным топливом — отчаянием, если они не найдут за что зацепиться.
Кей работал. Он двигался по периметру медленно, методично, как сапёр на минном поле. Его взгляд выискивал несоответствия в рисунке разрушения: слишком ровный край обугленной балки, неестественно оплавленный кусок металла, отсутствие чего-то, что должно было быть. Он был охотником, и его добычей теперь были не существа Сна, а следы другой, бесчеловечной эффективности.
— Здесь, — его голос прозвучал резко, разрезая тяжёлое молчание.
Алиса встала, кости ныли от усталости и долгого сидения на корточках. Он стоял у того, что раньше, судя по всему, было массивным дубовым столом Ефрема. От стола осталась груда чёрных углей да оплавленная, скрюченная металлическая ножка. Но Кей указывал на кусок кирпича от печи, который упал и придавил что-то у самой земли.
Подняв кирпич, он достал из-под него не кусок угля. Прямоугольный, чуть больше ладони, клочок толстого, желтоватого пергамента. Он был обуглен по краям, кромка тлела и крошилась, но центральная часть осталась нетронутой. На ней виден был сложный, переплетающийся узор, похожий на печать, и чёткие, выведенные твёрдой рукой строки. Пергамент излучал едва уловимый, слабый импульс — не магии, а скорее, старого, упрямого заклятья сохранности. Ефрем успел защитить его в последний миг.
Кей положил находку на уцелевшую часть каменного фундамента печи. Они оба склонились над ним. Символы были знакомы Кею — архаичный диалект языка Древних, на котором писались первые уставы Стражей. Язык долга и запретов.
— Это не карта местности, — сказал Кей, его палец осторожно проследил за линией, похожей на тройную спираль. — Это… координаты в межмирье. Точка схождения. — Он перевёл взгляд на пометку на полях, написанную более свежими чернилами, уже рукой Ефрема: «Ubi umbrae trium lunarum conveniunt». Где сходятся тени трёх лун.
