Пролог. Акт санитарного осмотра № 1
Анна Сергеевна Соболева не верила в приметы. Она верила в гистологию, токсикологию и правильно оформленный протокол вскрытия. Тридцать два года, не замужем, судмедэксперт первой категории областного бюро СМЭ — её жизнь была расписана по пунктам, и пункта «попасть в загробный мир через собственный морг» в этом списке решительно не значилось.
Всё началось с кота.
— Соболева, у тебя там труп остывает, а ты кофе гоняешь, — просунулась в ординаторскую санитар дядя Коля, вытирая руки о не первой свежести халат. — Поступил час назад. Мужчина, ориентировочно пятьдесят, без документов. Участковый просил вскрыть побыстрее — подозрение на криминал.
Анна допила кофе двумя глотками, поморщилась — растворимый, третьесортный, желудок потом скажет спасибо отдельно — и поднялась.
— Без документов — это как? Совсем?
— Ну, как совсем… — дядя Коля замялся. — Бирка на ноге есть, но какая-то странная. Не наша.
— Форма двадцать вторая?
— Да нет же, говорю — не наша. Не больничная. Деревянная.
Анна остановилась на полпути к двери.
— Деревянная?
— Ну, вроде береста. И буковки выжжены. Ерунда какая-то. Может, бомж, может, сектант — кто их разберёт. Ты глянь, а я пока вторую каталку подготовлю, там ещё бабушку привезли, инсультную.
Морг встретил Анну привычной тишиной и запахом формалина. Тело лежало на столе, прикрытое простынёй — то ли дядя Коля расстарался, то ли участковый попросил «по-человечески». Анна щёлкнула диктофоном, который вечно заедал на слове «вскрытие», и принялась за осмотр.
— Протокол вскрытия номер… — она глянула на часы, — двести сорок семь. Анна Сергеевна Соболева, судебно-медицинский эксперт. Начало осмотра — двадцать три пятнадцать. Тело мужчины, возраст ориентировочно пятьдесят — пятьдесят пять лет. Телосложение… астеническое. Кожные покровы… бледные. Очень бледные. Слишком бледные даже для покойника.
Она нахмурилась и склонилась ниже. Трупное окоченение ещё не наступило — странно, если смерть произошла больше двух часов назад. И запах… Анна принюхалась. Формалин, конечно, перебивал всё, но был ещё какой-то оттенок. Земля. Сырая земля и что-то сладковатое, похожее на ладан.
— Где тебя нашли, дружок? — пробормотала она, откидывая простыню до пояса.
На груди покойника темнела татуировка — замысловатый узор из переплетённых линий, отдалённо напоминающий то ли кельтский крест, то ли какой-то оберег. Анна потянулась за лупой.
И тут из-под каталки раздалось шипение.
Анна вздрогнула. Лупа звякнула об пол.
— Дядя Коля? — позвала она, не оборачиваясь. — У нас мыши?
